А. Б. Хавин Сидоров П. И., Парников А. В. С34 Введение в клиническую психологию: Т. II.: Учебник icon

А. Б. Хавин Сидоров П. И., Парников А. В. С34 Введение в клиническую психологию: Т. II.: Учебник




НазваА. Б. Хавин Сидоров П. И., Парников А. В. С34 Введение в клиническую психологию: Т. II.: Учебник
Сторінка16/30
>А.Б.Хавин<><> <> <>Сидоров П.И., Парников А.В.<><> <> <>С34 Вве
Дата конвертації15.02.2013
Розмір5.72 Mb.
ТипУчебник
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   ...   30
1. /Сидоров П.И., Парников А.В. - Введение в клиническую психологию. Т. II.docА. Б. Хавин Сидоров П. И., Парников А. В. С34 Введение в клиническую психологию: Т. II.: Учебник
Идентификация — уподобление себя партнеру по общению, является одним из самых простых способов понимания другого че­ловека. Здесь предположение о внутреннем состоянии собеседника строится на основе попытки поставить себя на его место. Психоана­литики в этих процессах усматривают влияние переноса.

Эмпатия — другое, близкое по содержанию к идентификации, явление, понимаемое как "вчувствование", умение распознавать эмоции окружающих, откликаться на них. Здесь имеется в виду не рациональное осмысление проблем другого человека, а стремление эмоционально его понять и эмоционально откликнуться на его пере­живания. Это вовсе не означает, что человек тем самым полностью одобряет линию поведения партнера и ее поддерживает. Он ее пони­мает и принимает, но свое поведение может строить иначе.

Рефлексия — определяется в процессах общения как знание и понимание того, как другой человек знает и понимает меня самого. В общении это выглядит как своеобразный удвоенный процесс зер­кальных отражений друг друга, последовательное взаимоотражение. Именно от этого зависит подлинное взаимопонимание, личностное развитие. Личность становится для себя тем, что она есть, через то, что она представляет собой для других.

Эффекты межличностного восприятия—зависят от характери­стик как субъекта, так и объекта восприятия. Каждый из участников, оценивая другого, стремится построить определенную систему ин­терпретации поведения, причин его. В обыденной жизни люди обыч­но мало знают о действительных причинах поведения другого. Тогда, в условиях дефицита информации, они начинают приписывать друг другу причины и образцы поведения, которых в действительности нет. Приписывание осуществляется либо на основе сходства поведе­ния с каким-то имевшим место в прошлом опыте образцом, либо на основе анализа собственных мотивов, предполагаемых в аналогич­ной ситуации. Так или иначе возникает целая система способов тако­го приписывания — каузальная атрибуция. Значительна при этом роль "первого впечатления", предубеждений и установок. Наиболее изученными механизмами "приписывания" являются эффекты "ореола" ("галоэффект"), "первичности и новизны", а также "сте-реотипизации".

Эффект ореола—происходит приписывание воспринимаемому человеку качеств на основе образа, который сложился ранее о нем из различных источников информации. Этот образ, ранее существовав­ший, выполняет роль "ореола", мешающего видеть действительные

201

черты и проявления объекта восприятия. Эффект ореола проявляется и при формировании первого впечатления о человеке, когда первое благоприятное впечатление приводит к позитивной оценке и еще не­известных качеств человека, и наоборот, общее неблагоприятное впе­чатление способствует преобладанию негативных оценок.

Эффекты "первичности" и "новизны"—зависят от порядка предъявления информации о человеке для составления представле­ния о нем. При восприятии незнакомых людей преобладающей явля­ется самая первая известная информация о нем. Напротив, в ситуа­циях восприятия знакомого человека действует эффект новизны, который заключается в том, что последняя, т.е. более новая, инфор­мация о нем оказывается наиболее значимой.

Стереотипизация—это сложившийся некоторый устойчивый образ события, явления или человека, которым мы пользуемся как своеобразным "сокращением" при взаимодействии. В более широ­ком плане и все описанные выше эффекты можно рассмотреть как проявления стереотипизации. Впервые термин "социальный стерео­тип" был введен У. Липпманом в 1922 году и содержал негативный оттенок, связанный с ложностью или неточностью восприятия. В житейском плане это всевозможные предубеждения и предвзятости.

Область исследований, связанных с выявлением механизмов образо­вания различных эмоциональных отношений к воспринимаемому чело­веку, получила название "аттракция". Буквально аттракция — при­влечение, но здесь не просто привлечение, а процесс формирования привлекательности какого-то человека и продукт этого процесса, т.е. некоторое качество отношения к нему. Аттракцию можно рассматри­вать как особый вид социальной установки на другого человека, в кото­рой преобладает эмоциональный компонент.

Половые различия в общении. Общение между мужчинами боль­ше подчинено статусной иерархии, чем общение между женщинами. При этом люди с меньшими статусом выигрывают больше от исполь­зования социально приемлемых видов поведения, чем люди с высо­ким статусом (Carli L.G., 1989). Общаясь между собой, мужчины и жен­щины демонстрируют в большей степени мужское, чем женское поведение: больше говорят по делу, чаще не соглашаются друг с дру­гом. Различия в стереотипном поведении больше при общении с ком­муникантом своего пола. Мужчины выражают больше несогласия при общении с мужчинами. Женщины общаются с женщинами в бо­лее драматическом ключе, чем с мужчинами. Коммуниканты обоего пола более убедительны в общении с женщинами, чем с мужчинами.

Раздел 7

ЛИЧНОСТЬ И БОЛЕЗНЬ

Глава 28

ПСИХОГЕННЫЕ ЗАБОЛЕВАНИЯ

Всякая болезнь оказывает влияние на человека в целом, его личность. Каждый по своему опыту знает, что даже банальное простудное заболевание или удаление зуба могут серьезно влиять на нас — вызывают опасения и тревогу, приводят к плохому на­строению, заставляют уделять себе больше внимания. Часто эти реакции обобщают терминами переживание и поведение чело­века во время болезни.

Переживания и поведение больного могут носить самый различ­ный характер. Неадекватность переживаний и поведения пациента могут существенно затруднять диагностику болезни и сам лечебный процесс. Именно поэтому так важно узнать и понять, что происхо­дит в душе страдающего человека, т.к. это может способствовать организации соответствующих реабилитационных мероприятий, лучшему приспособлению больного к новой ситуации болезни, ус­пешному лечению и выздоровлению.

При рассмотрении влияния личности на болезнь могут быть вы­делены две основные патогенетические цепи причинно-следствен­ных связей (Иовлев Б.В., Карпова Э.Б., 1988). Одна из них отражает влияние тех личностных особенностей, которые через особенности поведения (например, курение) формируют условия внешней жиз­недеятельности. Эти условия, в свою очередь, самыми разнообраз­ными путями сказываются на соматическом, биологическом благо­получии организма и в конечном итоге на возникновении и течении заболевания.

Вторая линия влияния личности на болезнь отражает роль лично­стных особенностей человека (например, у тревожного пессимиста) в спектре доминирующих у него во времени эмоций, изменяющих физиологический гомеостаз организма, на фоне которого и развер­тываются механизмы заболевания. Определенные доминирующие эмоциональные психофизиологические состояния повышают сте­пень риска возникновения заболевания или ухудшают его течение.

203

Если ориентироваться на роль личностно-психологических фак­торов в причинах и механизмах развития болезни (этиопатогенез), то в огромном разнообразии заболеваний человека можно выделить три основные и относительно самостоятельные группы: психоген­ные, психосоматические и соматические заболевания.

  1. Психогенные заболевания (неврозы и реактивные психозы) —
    причины и механизмы развития болезни носят преимущественно
    личностно-психологический характер, а со стороны внутренних ор­
    ганов наблюдаются только функциональные изменения за счет нару­
    шений их нервно-вегетативной регуляции.

  2. Психосоматические заболевания (гипертоническая бо­
    лезнь, язвенная болезнь желудка и 12-перстной кишки, бронхиаль­
    ная астма и др.) — на начальных этапах болезни этиопатогенез в
    общих чертах сходен с предыдущей группой, или, по крайней мере,
    роль личностно-психологических факторов в возникновении забо­
    левания велика. Однако на более поздних этапах функциональные
    сдвиги со стороны внутренних органов переходят в органические,
    т.е. болезнь приобретает все черты соматического заболевания с
    деструкцией органов.

  3. Соматические заболевания (травмы, инфекции, интоксика­
    ции, нарушения обмена веществ и др.)—роль психологических фак­
    торов в этиопатогенезе этой группы заболеваний отсутствует или
    минимальна. Однако и здесь сам факт заболевания выступает для
    больного в качестве своеобразной психической травмы, что приво­
    дит к многочисленным вариантам психологической личностной ре­
    акции на болезнь.

Эта личностная реакция на болезнь лежит в основе т.н. "внутрен­ней картины болезни ", т.е. совокупности представлений, чувствова­ний и соответственных поведенческих реакций больного в период болезни. Внутренняя картина болезни оказывает существенное вли­яние на самочувствие больного и течение болезни, его взаимоотно­шения с врачом и родственниками, на сам лечебно-диагностический процесс. Впрочем, формирование внутренней картины болезни ти­пично не только при соматических болезнях, она характерна для лю­бого заболевания человека.

Учение о психической травме

Термин "психогенные заболевания" (психогении) был впервые предложен в 1894 году немецким психиатром и психологом Куртом Зоммером (1865-1947) при описании психической эпидемии судо-

204

рог, возникшей среди школьников. Позднее психогениями (от греч. psyche—душа и gemao —• порождаю) стали обозначать все те психи­ческие расстройства, которые возникали под влиянием психической травмы. Психическая травма — это жизненное событие или ситуа­ция, затрагивающие значимые стороны существования человека и приводящие к глубоким психологическим переживаниям.

Под влиянием психической травматизации у человека могут воз­никать нервно-психические расстройства непсихотического (не­врозы) и психотического (реактивные психозы) типов.

Непсихотические психогенные расстройства часто относят к кли­ническим формам т.н. малой психиатрии. Все болезненные нервно-психические нарушения здесь часто объединяют общим термином— "пограничные состояния ". Этим названием подчеркивают, что они стоят на границе между нормой и патологией, между психическими и соматическими болезнями, между психотическими и непсихоти­ческими формами психических болезней. В широком плане это все проблемы переживаний человека в связи с интимно-личностными, межличностными и социальными конфликтами и различные психо­генные психические и психосоматические реакции, как в рамках нормы, так и патологии. Все они, по сути, выражения чисто челове­ческих проблем, проявления человеческой сущности в трудной жиз­ненной ситуации.

На первом этапе учения о психогениях ведущая роль в возникно­вении заболевания у человека отводилась психической травме. По мнению немецкого психиатра Карла Ясперса( 1883-1969), создателя экзистенциально-феноменологического направления в психиатрии, патологические реакции психики в ответ на психическую травму ха­рактеризуются единством причины и клинической динамики болез­ни. Это значит, что чисто психологическая травма вызывает и цели­ком психологическую реакцию и обе они оказываются объединены психологически понятной связью. Эти диагностические принципы сформулированы К. Jaspers (1923) в виде следующих трех основных положений ("реактивная триада"):

  1. реактивное состояние возникает вслед за психической травмой;

  2. содержание психической травмы находит отражение в симпто­
    матике болезни, и между ними существуют психологически понят­
    ные связи;

  3. при устранении психической травматизации наступает улуч­
    шение и выздоровление больного.

Позднее было обнаружено, что второй и третий критерии из "ре­активной триады" Ясперса не всегда находят свое подтверждение в клинической практике, особенно при затяжных неврозах и патологи-

205

ческих (психогенных и невротических) развитиях личности. При за­тяжных неврозах часто бывает трудно доказать, что содержание кли­нической картины прямо вытекает из характера психической трав­мы, а при патологических развитиях личности пусковая психическая травма со временем теряет актуальность, тогда как болезнь все равно продолжает развиваться. Более того, не всегда приемлемым бывает и первый критерий знаменитой триады, т.к. нередко бывает и так, что реактивное состояние возникает не непосредственно вслед за психи­ческой травмой, а может быть отставленным. И тем не менее, сфор­мулированные К. Ясперсом критерии реактивных состояний явля­ются хорошим ориентиром в обосновании и постановке диагноза реактивных невротических состояний и психозов, почему и получи­ли широкое распространение.

Второй этап учения о психогениях связан с именем немецкого психиатра и психолога Эрнеста Кречмера (1888-1964), который отме­тил, что психогенное заболевание возникает в ответ не на любую психическую травму, как полагал Ясперс, а только на ту, которая затрагивает особо значимые стороны отношений больного, зависи­мые от особенностей его характера. Психическая травма должна "подходить" к характеру как "ключ к замку", и только тогда "состоит­ся" триада Ясперса. Таким образом, на втором этапе изучения пси­хогенных заболеваний значение психотравмы и конституционно-личностных особенностей в этиопатогенезе заболевания стало уравновешиваться. Одинаково важно наличие психической травмы и предрасположенности к ней человека.

В процессе изучения преморбидных особенностей личности в пато­генезе психогений было положено начало исследованиям реагирующей почвы в более широком плане. При этом выяснилась роль не только конституционных личностно-характерологических особенностей, но и роль комплекса экзогенных, и прежде всего соматогенных и социальных факторов в течении реактивных состояний (Осипов В.П.,1941; Жисли-нС.Г, 1940, 1950; БунеевА.Н., 1944, 1946; Гиляровский В.А., 1944, 1946). Представление о реактивном состоянии как болезненном состоя­нии, при котором этиологический фактор — психическая травма — опосредуется функционально-динамическими церебральными механиз­мами, определило последующее развитие этой проблемы (Фелинская Н.И., 1968; Морозов Г.В., 1971).

На третьем этапе изучения психогений появляются доказатель­ства, что психическая травма не играет главной роли в возникнове­нии заболевания, а определяющее значение имеет отношение лич­ности к психотравмирующей ситуации как патогенной (Мясищев В.Н., 1960) и особенности функционирования механиз-

206

мов личностной психологической защиты, позволяющие это отно­шение менять.

Действительно, обнаружено, что во многих странах в послевоен­ные годы, т.е. когда нет никаких массовых бедствий, резко возрастает среди населения число непсихотических форм психических наруше­ний — невротических реакций, неврозов, а также самоубийств. Чрезвычайно часто обнаруживают случаи, когда человек совершал суицид без каких-либо видимых предшествующих психотравм. Объяснение этим явлениям стали искать в срыве личностных форм защиты. Поиски ответа на вопрос о том, как происходит нейтрализа­ция переживаний при эмоционально-личностных воздействиях, при­вели к формированию понятий "фрустрация"и "механизмыпсихо­логической защиты личности". Устойчивость к патогенному влиянию жизненных ситуаций, способность к нейтрализации небла­гоприятных социально-эмоциональных факторов личностного бы­тия даются человеку в процессе его индивидуального развития.

Отсюда психогении уже можно рассматривать как опосредован­ное всей личностью (на сознательном и бессознательном уровнях) формирование переживания при развитии патологических форм психологической защиты или их срыве. В.Н. Мясищев полагает, что ситуация патогенна только тогда, когда она не может быть рацио­нально переделана (например, при неврастении имеется своеобраз­ная блокада механизма рационализации), преодолена (например, при истерическом неврозе отмечаются низкие возможности транс­формации установочного механизма, блокада сублимации) или не­возможен отказ от неосуществимых влечений (как, например, при неврозе навязчивых состояний).

Фрустрация

Фрустрацией (от лат. frustratio — обман, разрушение планов) на­зывают критическую ситуацию и состояние человека при невоз­можности реализации им тех или иных потребностей, т.е. когда име­ются объективные или субъективные трудности на пути к достижению цели или решению задачи.

Фрустрация внешне выражается различными формами отрица­тельных эмоций; иначе, фрустрация—это переживание неудачи. В простейшем случае фрустрация возникает, когда отсутствует объект потребности (первичная фрустрация) или, что более характерно, внешние обстоятельства препятствуют осуществлению желаемого. Однако гораздо чаще фрустрация возникает не в силу внешних пре-

207

пятствий, а как следствие противоречия личных желаний человека и ограничений, налагаемых обществом. Необходимость баланса между потребностями индивида и нуждами социальной группы формируется в процессе воспитания. По мере взросления человека социальные стандарты и запреты интериоризируются и это противо­речие (конфликт) по своей сути становится внутренним (интрапси-хическим, или внутриличностным).

Среди множества потребностей человека выделяются базовые по­требности (безопасности, любви, уважении и др.), фрустрация кото­рых более патогенна. Соответственно имеется и классификация барь­еров, с помощью которых может быть блокирована та или иная потребность. В частности, выделяют барьеры физического порядка (например, стены тюрьмы), биологические (болезнь, старение), психо­логические (страх, интеллектуальная недостаточность и др.) и социо-кулыуральные (законы, правила, запреты и др.) барьеры. Разновидно­стью социокулыуральных барьеров являются морально-этические и идеологические барьеры, их осознает сам человек. Таким образом, препятствия на пути к достижению цели могут быть внешними (объек­тивными) и внутренними (субъективными).

Конструктивные эффекты фрустрации. Фрустрация обыч­но приводит к напряжению и интенсификации усилий человека на преодоление препятствия и достижение цели деятельности. Выз­ванное фрустрацией или конфликтом напряжение способствует концентрации внимания человека на конкретном мотиве, действу­ющем в данный момент. При этом все несущественное отходит на второй план, а в результате усиливается привлекательность еще не достигнутой цели и происходит большая мобилизация сил для ее достижения. В тех случаях, когда препятствия слишком велики и интенсификация усилий к успеху не приводит, усилившееся напря­жение может помочь человеку обрести новый взгляд на ситуацию в целом (переоценка ситуации), пересмотреть свои предыдущие действия и увидеть новые и ранее не замечаемые обходные пути ее достижения (замена средств достижения цели) или может обна­ружиться альтернативная цель, вполне удовлетворяющая потреб­ность или желание (замена цели).

При конструктивной фрустрации не только восстанавливается временно утраченное психологическое равновесие, но и идет развитие личности. Человек обучается ставить реальные цели, учится умению манипулировать "точкой цели", отказываясь от неосуществимого.

Деструктивные эффекты фрустрации. Увеличение напряже­ния и эмоциональное возбуждение при фрустрации может оказать-

208

ся так велико, что они превысят уровень, необходимый для конструк­тивных действий: человек волнуется, впадает в панику, теряет конт­роль над ситуацией. У него может нарушаться тонкая координация движений и возникает когнитивная ограниченность — становятся невозможными рациональные процессы размышления и адекватно­сти принятия решений.

Толерантность к фрустрации. Существует определенная по­роговая величина уровня напряжения, превышение которой приво­дит к деструктивным эффектам фрустрации. Эту величину часто оп­ределяют как устойчивость, или толерантность к фрустрации. Таким образом, под фрустрационной толерантностью понимается спо­собность человека противостоять разного рода жизненным трудностям без утраты психологического равновесия.

Толерантность к фрустрации является переменной величиной и зависит от величины напряжения, типа ситуации, особенностей лич­ности. Один и тот же человек в различных обстоятельствах оказыва­ется способным вьщержать разную степень напряжения. Высокий уровень развития личности предполагает сознательный отказ от фрустрирующих целей и выдвижение новых, более приемлемых и достижимых.

Многие авторы используют понятие фрустрации и психологическо­го стресса как синонимы. Первоначальное понимание стресса было свя­зано с воздействием на организм экстремальных факторов. Человек ре­агирует на них увеличением психического напряжения в форме психобиологической защиты. Различают три уровня такой защиты:

1-й уровень — клеточно-иммунологический, защита от различных физических воздействий;

2-й уровень — автономный, уровень "немедленной необходимос­ти" с реакциями типа стресса физиологического (комплекс стереотипных вегетативных и биохимических сдвигов) и стресса психологического (психологические состояния типа страха, страдания, ярости);

3-й уровень — кортикальный, защита личности от психологической угрозы, защита "Я".

Последний уровень и относится к собственно фрустрации, но в ши­роком плане фрустрация проникает во все три уровня психобиологичес­кой защиты (например, страдание относится ко всем уровням, страх—к 2-му и 3-му уровням, а тревога — достояние только 3-го уровня).

Агрессия. Естественным путем разрешения фрустрации счита­ется агрессивное поведение, т.к. в своей простейшей форме агрессия может рассматриваться как прямая атака на препятствие или барьер, и в этом смысле она является проявлением адаптивного поведения.

Однако агрессия может быть и вредна: препятствие иногда требу­ет более тонких методов преодоления, чем атака в лоб, вызванная

209

гневом. Агрессия может генерализироваться и обращаться на мно­гие объекты, в том числе и те, которые никакого отношения к фруст­рации не имеют. Кроме того, могут существовать причины, которые препятствуют прямому направлению агрессии непосредственно на источник фрустрации. В этих случаях агрессия находит выход в заме­щении истинного объекта фрустрации другим ("козлы отпущения"). Отсюда наиболее часто агрессию подразделяют по направленности на внешние объекты — экстрапунитивный тип, и на самого себя, самообвинение — интрапунитивпый тип. Исследователи подчерки­вают, что для нормального развития человека нужно формировать навык преодоления фрустрации. Для ребенка, например, более оп­тимален и является естествененным экстрапунитивный тип реакции. Однако важно строгое запрещение проявления агрессии к конкрет­ному лицу и лучше, если ребенок проявит свой гнев на не одушев­ленный предмет — игрушку и пр.

Кроме агрессии при фрустрации также можно наблюдать другие реакции — типа "бегства от ситуации", возникновения ко всему апа­тии и безразличия, двигательного возбуждения со стереотипиями и даже поведения типа регресса на более детские формы реагирова­ния. Все эти типы поведения являются негативными, поскольку они не направлены на цель деятельности, не обеспечивают возможности ее достижения.

Таким образом, мы наблюдаем многообразие реакций на фруст­рацию. Большинство из них связаны с продолжением потребности тем или иным способом. Если поведение направлено на продолжение потребности вопреки препятствиям, то такое поведение адаптивно. Неадаптивное поведение не ведет к достижению цели. Неадаптивны­ми считаются и случаи, когда у человека преобладает тип реакций, направленных на защиту "Я". Все они проявляются в виде попыток уклонится от упреков (импунитивный тип реакций), внешнего обви­нения (экстрапунитивные реакции) или в виде раскаяния, самообви­нения и угрызений совести (интрапунитивные реакции). Фрустраци-онная толерантность формируется в процессе воспитания и в какой-то мере определяет и поведение человека в трудных ситуациях.

Мотивационные конфликты

Реакцией организма на мотивационное возбуждение обычно яв­ляются действия, направленные на ослабление или устранение воз­буждения. Специфические способы действия очень широко варьи­руют в зависимости от конкретного мотива, конкретного индивида и

210

конкретной ситуации. Несмотря на это разнообразие, можно объе­динить все такие целенаправленные действия в две общие категории: поведение, направленное на сближение и на избегание.

Не всякое сближение и избегание обязательно требуют физи­ческих действий. Мы можем чувствовать себя мысленно привле­ченным к объекту наших желаний и отталкивать от себя мысли о предметах болезненных или неприятных. Однако на практике ситу­ации, когда перед нами стоит простая проблема реагировать на од­нозначно положительный или однозначно отрицательный мотив, являются весьма редкими. Обычно в каждый данный момент в нас действуют разные два или более мотива. Иногда эти множествен­ные мотивы совмещаемы, и тогда они могут усиливать друг друга. Однако чаще множественные мотивы в какой-то степени вступают друг с другом в противоречие.

Возможно, простейший случай кратковременного мотивацион-ного конфликта состоит в конфронтации единственного мотива сближения и единственного мотива избегания. Эта ситуация легко моделируется экспериментально на животных. Например, на пути к лакомству помещается электрический контакт, и животное получает болезненный удар током при прикосновении к нему. Для исследова­ния человеческого поведения в ситуации сближения—избегания ча­сто нет необходимости воздвигать искусственный барьер, поскольку множество вещей, которые мы хотели бы получить или сделать, ок­ружены социальными табу, которые мы приручены не нарушать. Эти социальные запреты и выполняют роль барьера.

Не все мотивационные конфликты носят характер сближения — избегания. Противоречие может существовать между альтернатив­ными целями, или это может быть выбор между различными путя­ми достижения цели, или избегания нежелательной ситуации. Конфликтные ситуации, согласно К. Левину (1935), следуют трем основным схемам: сближение—сближение, избегание—избега­ние, сближение—избегание.

Сближениесближение (желаемое—желаемое, аппетенция — аппетенция) — это конфликт между двумя равно положительными целями, т.е. проблема выбора между двумя желанными целями. Ре­шение обычно достигается быстро и безболезненно. Тем не менее, выбор одной из целей означает потерю другой, и эта неизбежность делает конфликт иногда весьма чувствительным (фрустрирующим) для человека. Обычно равноценность объектов весьма затрудняет их выбор, но это равновесие неустойчиво, и по мере приближения к одному из объектов его привлекательность увеличивается, а привле­кательность другого снижается.

211

Избеганиеизбегание (нежелаемое—нежелаемое, аверсия — аверсия) — представляет собой конфликт выбора из двух нежела­тельных решений. Это случай "выбора меньшего из двух зол", и в этой ситуации человек сколько возможно оттягивает свое решение. Как только он делает шаг в сторону от одной из неприятных альтер­натив, ее отталкивающая сила уменьшается. Однако этот же шаг приближает его к другой неприятности, ее отталкивающая сила увеличивается, и человек часто возвращается на исходную пози­цию. Обычно дело решается вмешательством третьей силы, кото­рая подтолкнет к выбору уже окончательного решения.

Сближениеизбегание (желаемое—нежелаемое, аппетенция— аверсия)—конфликт, когда одна и та же цель для человека обладает как выраженными положительными, так и выраженными отрицательны­ми свойствами. Этот тип конфликта вызывает наибольшие пережива­ния, т.к. на человека действуют силы притяжения и отталкивания в одном и том же направлении. Примерами такого рода конфликтов являются съеденное ребенком без разрешения вкусное варенье и на­казание, хорошая выпивка и похмелье, запретное удовольствие и поте­ря самоуважения.

Все рассмотренные выше варианты кратковременных конфлик­тов достаточно упрощены. В жизни, например, может наблюдаться ситуация, при которой одна из возможных линий поведения пред­ставляет собой нежелательный путь к желаемому результату, а дру­гая — желаемый путь к нежелательному результату. В этом случае обе линии поведения могут в равной степени привлекать (как в конф­ликте сближение—сближение), либо в равной мере отвергаться (как при конфликте избегание—избегание). Такая ситуация иногда обо­значается термином "двойной конфликт ". В реальных ситуациях бывает и так, что выбор одной из целей означает не полный отказ от другой, а лишь отсрочку ее достижения. Сущность любого конфлик­та заключается просто в том, что человек не может идти в двух раз­ных направлениях одновременно.

Воздействие фрустрирующей ситуации будет наиболее небла­гоприятным в том случае, если препятствие будет носить не пас­сивный характер (отсутствие необходимых средств для достиже­ния цели), а активный характер, связанный с одновременным существованием разнонаправленных, но сравнимых по силе по­требностей. Именно такой тип фрустрации и представляет собой интрапсихический конфликт, который В.Н. Мясищев (1960) оп­ределяет как несовместимость, столкновение противоречивых отношений личности.

212


Возможность нарушения психической адаптации в результате интрапсихического конфликта тем больше, чем больше значимость для индивидуума конкурирующих потребностей.

Механизмы психологической защиты

Рассмотренные варианты конфликтов хотя и не отражают всей полноты динамики мотивационных процессов, но само существова­ние конфликта, длительная невозможность его разрешения вызывает у человека чувство тревоги, которое может иногда стать доминиру­ющим. В свою очередь тревога ведет к попыткам личности избежать или хотя бы ослабить неприятные воздействия формированием так называемых защитных механизмов. Таким образом, защитные меха­низмы личности являются реакцией на тревогу, а не на изначальную фрустрацию как таковую.

Источники конфликтов, которые могут индуцировать тревогу, рассматриваются по-разному различными теориями личности: противодействующие силы Id, Ego и Superego (Фрейд 3.); комплекс неполноценности, противостоящий стремлению к совершенству (Адлер А.); несовместимые невротические потребности, одновре­менно побуждающие индивида стремиться к другим людям и про­являть агрессивность по отношению к ним с желанием быть от них независимым (Хорни К.); конфликтующие требования сложных межличностных связей (Салливан Г.); психосоциальные кризисы, возникающие в процессе формирования идентификации личности (Эриксон Э.) и т.д.

Несмотря на все различия в предполагаемых источниках тревоги, авторы большинства теорий личности согласны в одном — суще­ствует множество защитных механизмов, которые до известной сте­пени обеспечивают индивиду избавление от тревоги, правда, все это происходит за счет определенного отказа от реалий действительнос­ти или ее искажения. Многие из механизмов личностной психологи­ческой защиты были описаны ранее и хорошо известны вследствие широкого распространения психоаналититической терминологии в повседневной жизни. Примерами защитных механизмов, существу­ющих неосознанно, поскольку иначе они потеряли бы свою защит­ную функцию, являются вытеснение, изоляция, рационализация, проекция и другие.

Весьма загадочными являются механизмы психологической защи­ты на уровне перцепции. При изучении индивидуального стиля лич­ности, т.е. системы познавательных процессов, потребностей и способов

213

адаптации, было установлено, что при восприятии человеком аффекто-генных, значимых ситуаций наблюдаются три закономерности:

  1. те сигналы, которые адекватны ожиданиям личности, узнаются
    человеком лучше прочих (Принцип релятивности: "вижу то, что
    хочу");

  2. те сигналы, которые не отвечают ожиданиям, субъективно узна­
    ются хуже и подвергаются наибольшим искажениям (Принцип защиты:
    "не вижу то, что не хочу");

  3. те сигналы, которые содержат потенциальную угрозу и являются
    для личности разрушающими, узнаются быстрее всех прочих (Принцип
    сенсибильности).

Таким образом, здесь мы сталкиваемся с парадоксом: органы чувств не воспринимают и не сообщают мозгу именно то, что представ­ляет, например, угрозу для личности. Однако для оценки этой угрозы ее нужно воспринять и обработать. В настоящее время имеются только гипотезы, объясняющие эти механизмы. Так, по мнению 3. Фрейда, на уровне сознания действует некая цензура, способная повышать порог восприятия эмоциогенных сигналов. Возможно, что эта цензура осуще­ствляется в правом полушарии, которое эмоционально более глобально реагирует, проникает в смысл раздражителя быстрее, чем рациональ­ное левое полушарие, и не позволяет последнему продолжать деко­дировать слова. На уровне же рецепторов информация сохраняется недолго (1/4 сек.), пока не будет решено на высшем когнитивном уровне (где может действовать цензура), переводить их из сенсорной в крат­ковременную память или нет.

Защитные механизмы в теориях личности не только отражают определенные свойства индивида, но и определяют развитие лично­сти. Если защитные механизмы почему-либо не выполняют свои функции, то это может способствовать возникновению психических нарушений. Более того, характер возникшего нарушения часто оп­ределяет и особенности самих защитных механизмов индивида. За­щитные механизмы служат защите "Я" и самоутверждения, они не осознаются человеком и не выбираются им. Защитные механизмы могут рассматриваться как адаптивный механизм, поскольку они за­щищают личность от тревоги и неприятных переживаний, но одно­временно они играют и дезадаптивную роль, так как по своей приро­де они искажают правильное восприятие объективной реальности.

1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   ...   30



Схожі:

А. Б. Хавин Сидоров П. И., Парников А. В. С34 Введение в клиническую психологию: Т. II.: Учебник iconДокументи
1. /Сидоров П.И., Парняков А.В. - Введение в клиническую психологию. Учебник для студентов...
А. Б. Хавин Сидоров П. И., Парников А. В. С34 Введение в клиническую психологию: Т. II.: Учебник iconУчебник Издание второе, переработанное и дополненное
Конституционное право зарубежных стран: Учебник, изд., перераб и доп.— М.: Юристъ, 2001. — 600 с
А. Б. Хавин Сидоров П. И., Парников А. В. С34 Введение в клиническую психологию: Т. II.: Учебник iconПрограмма самообразовательной деятельности по русскому языку для учащихся 7 класса Учебник
Учебник: Русский язык: учеб для 7 кл общеобразоват учеб заведений с рус яз обучения
А. Б. Хавин Сидоров П. И., Парников А. В. С34 Введение в клиническую психологию: Т. II.: Учебник iconУчебник веселого волшебства
Перед вами новый бестселлер В. Долохова и В. Гурангова, который уже давно с нетерпением ждет огромная армия читателей, знакомых с...
А. Б. Хавин Сидоров П. И., Парников А. В. С34 Введение в клиническую психологию: Т. II.: Учебник iconУчебник для вузов 2008г. 415стр. 270 Айламазян Акушерство Учебник для вузов

А. Б. Хавин Сидоров П. И., Парников А. В. С34 Введение в клиническую психологию: Т. II.: Учебник iconС. С. Сидоров
Комісія, призначена наказом від 12. 02. 2010 р. №25 Товариства з обмеженою відповідальністю «Веселка»
А. Б. Хавин Сидоров П. И., Парников А. В. С34 Введение в клиническую психологию: Т. II.: Учебник iconВведение в предмет: информационная культура. Введение в предмет: информационное общество
Класс информационных сетей как открытых информационных систем: понятие открытой системы
А. Б. Хавин Сидоров П. И., Парников А. В. С34 Введение в клиническую психологию: Т. II.: Учебник iconУчебник для высших и средних специальных учреждений. М.: Маркетинг, 2001. 396с. Неруш Ю. М. Логистика: Учебник для вузов. М.: Банки и биржи, юнити, 1997 (2000). 71 с
Понятие включает в себя также управление соответствующими потоками информации, а также финансовыми потоками
А. Б. Хавин Сидоров П. И., Парников А. В. С34 Введение в клиническую психологию: Т. II.: Учебник iconУчебник для учащихся 9 класса общеобразовательных учреждений/ Кузнецова Н. Е., Титова И. М. и др. М.: Вентана-Граф, 2006
Волковой Л. А. о выполненной работе на пилотной площадке на базе 9 «А» класса отделения гимназии моу «Центр образования «Псковский...
А. Б. Хавин Сидоров П. И., Парников А. В. С34 Введение в клиническую психологию: Т. II.: Учебник iconДокументи
1. /!!!ВНИМАНИЯ !!!.docx
2. /Metastock...

Додайте кнопку на своєму сайті:
Документи


База даних захищена авторським правом ©te.zavantag.com 2000-2017
При копіюванні матеріалу обов'язкове зазначення активного посилання відкритою для індексації.
звернутися до адміністрації
Документи