Семінарське заняття краткая история развития групповых методов психотерапии и практической психологии icon

Семінарське заняття краткая история развития групповых методов психотерапии и практической психологии




Скачати 426.2 Kb.
НазваСемінарське заняття краткая история развития групповых методов психотерапии и практической психологии
Сторінка1/2
Дата конвертації21.02.2014
Розмір426.2 Kb.
ТипДокументи
  1   2

СЕМІНАРСЬКЕ ЗАНЯТТЯ 1.

КРАТКАЯ ИСТОРИЯ РАЗВИТИЯ
ГРУППОВЫХ МЕТОДОВ ПСИХОТЕРАПИИ
И ПРАКТИЧЕСКОЙ ПСИХОЛОГИИ


  • Теория "животного магнетизма" Ф. А. Месмера

  • Групповая психотерапия и гипноз

  • Социально-психологические аспекты групповых методов

  • Групповые методы в психоанализе и других психологических школах Запада

  • Групповые методы работы психологов и психотерапевтов в России

  • Современные групповые методы и развитие самосознания

Тот факт, что воздействовать на группу – в целях лечения, в частности – бывает иногда эффективнее, чем на одного человека, знали, пожалуй, даже наши пещерные предки. Шаманская практика также показала успешность публичного применения обрядовых и ритуальных процедур для излечения больных. Разнообразного толка целители и знахари на протяжении всей человеческой истории использовали эффект эмоционального возбуждения и заражения, проявляющийся в группе. Семья, племя, род, совместно участвовавшие в лечебных (колдовских, шаманских) мероприятиях, обнаруживали большую податливость к воздействию первобытного психолога. Резко усиливалась вера в необычайные возможности и умения целителя – особенно в результате внушения, когда воздействие было направлено на аффективную сферу. Некритическое восприятие информации и эмоциональная реакция на непонятные манипуляции, помноженные на безусловную уверенность в себе самого целителя, приводили к положительным результатам и еще более усиливали эффективность последующих воздействий.

^ Теория "животного магнетизма" Ф. А. Месмера

Первой попыткой дать научно-теоретическое объяснение происходящим в группе процессам излечения следует считать теорию "животного магнетизма" Франца Антона Месмера австрийского врача, практиковавшего в Париже в конце XVIII века. Суть этой теории заключалась в следующем: существует некий магнетический флюид, который в случае неравномерного распределения внутри организма человека порождает болезнь; задача врача – с помощью специальных манипуляций гармонично перераспределить флюиды и тем самым излечить больного (Л. Шерток, Р. де Соссюр, 1991). Как же происходил сеанс групповой терапии?

В одном из залов дворца располагался знаменитый месмеровский чан, наполненный водой, в котором находились камни, осколки стекла и прочее. Из воды выступали прутья. Больные (чаще всего женщины) держались за эти прутья. Между собой они были соединены веревками. Месмер, закутанный в мантию, как средневековый алхимик, совершал пассы, прикасался специальной стеклянной палочкой к больным, совершал другие манипуляции, с помощью которых, по его мнению, передавались флюиды, циркулирующие посредством чана в организмах больных. Следует заметить, что мистическая атмосфера происходящего, сила внушения Месмера способствовали тому, что многие больные исцелялись. Однако учрежденные Людовиком XVI для оценки деятельности Месмера две комиссии Академии наук осудили теорию "животного магнетизма" и полностью отвергли идею существования каких-либо флюидов. Никто из ученых в то время не обратил внимание на обнаружившиеся в работе Месмера социально-психологические эффекты, связанные с межличностным взаимодействием врача и больного, с целебным влиянием группы (по Л. Шертоку и Р. де Соссюру, 1991).

^ Групповая психотерапия и гипноз

Фактически до середины XIX века эти эффекты не изучались исследователями. Шотландский врач Дж. Брейд (1843) предложил вместо термина "животный магнетизм", вызывавшего так много жарких словесных баталий, термин "гипнотизм", увязывая психологический механизм месмеровского излечения со сном (по-гречески hypnos – сон). Гипнотические явления в этот период вызывали огромнейший интерес психиатров, интерпретировавших происходящие при гипнозе процессы порой совершенно по-разному. Хорошо известна дискуссия между Сальпетриерской и Нансийской психиатрическими школами о значении и психологических механизмах гипноза (1880-1890 годы). В этой дискуссии победа осталась за точкой зрения И. Бернгейма, утверждавшим, что гипнотическое состояние – это сужение сознания в результате концентрации внимания под воздействием внушения. Причем внушение является общим психологическим феноменом, проявляющимся в межличностных отношениях; в форме гетеро- и аутосуггестии внушение приводит к некритическому усвоению определенных убеждений, суждений, чувств (Т. Высокиньска-Гонсер, 1990).

Хотя в официальной медицинской науке отношение к гипнозу оставалось довольно скептическим, практики активно применяли его. Примером может служить О. Веттерстранд, использовавший гипноз при групповом лечении алкоголиков. Среди отечественных специалистов, применявших гипноз для психотерапевтической работы с неврозами, умственным недоразвитием, некоторыми соматическими заболеваниями, следует назвать В. М. Бехтерева.

Во время первой мировой войны в немецкой армии гипноз применялся для лечения солдат с симптомами "военного невроза", вызванного истерией.

Сказанное выше указывает нам один из важнейших факторов, оказавших влияние на возникновение групповых форм психологической работы, – психотерапию, базирующуюся на использовании гипнотических воздействий. Однако существуют и другие источники групповых психологических методов исследования социологов и социальных психологов.

^ Социально-психологические аспекты групповых методов

Первыми социологами, предпринявшими изучение групповых методов, их функций и механизмов на рубеже XIX и XX веков были Э. Дюркгейм и Г. Зиммель. Результаты их исследований в той или иной форме использовались в групповой психотерапии, впрочем, до сих пор нельзя сказать абсолютно уверенно, что психологические механизмы и особенности функционирования групп здоровых людей и психотерапевтических групп идентичны. Что же касается тренинговых групп развития самосознания, являющихся предметом рассмотрения в этой книге, то, по-видимому, психологические особенности малой группы, изучаемые в социальной психологии, вполне приложимы к ним. Собственно термин "тренинг" возник все же не в клинической психотерапии, а в практической работе со здоровыми людьми и вплоть до настоящего времени использовался (и используется) многими психологами в сочетании с прилагательным "социально-психологический".

Тем не менее современное понимание тренинга включает в себя многие традиционные методы групповой психотерапии и психокоррекции, что вынуждает искать его истоки в разнообразных направлениях клинической психотерапии в группах.

^ Групповые методы в психоанализе других психологических школах Запада

Хотя сам Зигмунд Фрейд никогда даже не пытался проводить групповую психотерапию, целый ряд его последователей активно использовали психоаналитическое лечение в группах. В первую очередь нужно назвать Альфреда Адлера, ближайшего ученика Фрейда, который в отличие от своего учителя придавал большое значение социальному контексту развития личности и формирования ее ценностей и жизненных целей: именно группа, по его мнению, оказывает воздействие на цели и ценности и помогает их модифицировать. Адлер, возможно, под влиянием собственных левых убеждений создает центры групповых занятий, ориентированные не на элитарную психоаналитическую работу (как это было распространено в Европе), а на лечение представителей пролетариата – больных алкоголизмом, неврозами, людей с сексуальными нарушениями. Он организовал детские терапевтические группы, в которых применялись методы общей дискуссии и обсуждения проблем с участием родителей.

Психотерапевтами, использовавшими психоанализ в группе, были Л. Уэндер, П. Шильдер, Т. Барроу (он, кстати, первым предложил термин "групповой анализ"), А. Вольф (в пику Барроу считал более верным термин "анализ в группе", он же ввел альтернативное собрание группы, проводившееся без психотерапевта) и другие. В американской психотерапии психоаналитики активно применяли групповые методы в частной медицинской практике в отличие от своих европейских коллег, вынужденных обратиться к групповой психотерапии только во время второй мировой войны ввиду необходимости лечения большого количества пациентов с психическими нарушениями. Стали активно применяться методы эмоционального отреагирования в группе, кроме того, проявилась тенденция к демократизации отношений пациентов и персонала, приведшая к концепции "терапевтического сообщества".*

* По поводу авторства концепции "терапевтического сообщества" до сих пор существуют разногласия между последователями С. Славсона и психодраматистами приверженцами идей Дж. Морено. Последние напоминают о том факте, что еще до первой мировой войны Морено организовывал группы самопомощи девочек-делинквентов и высказывал мысль о том, что человечество в целом должно стать терапевтическим сообществом.

Активными апологетами групп-анализа выступили З. Фоулкс, В. Бион, Т. Майн. Известный практик – групповой психотерапевт С. Славсон организовал психоаналитические группы для детей и подростков; важной идеей, определявшей их функционирование, было положение о "групповой психотерапии через активность" – лечении через участие во взаимодействии (С. Ледер, Т. Высокиньска-Гонсер, 1990).

Большое значение для групповой психотерапии и групп тренинга имели идеи школы Курта Левина: именно они лежали в основе концепции лабораторного тренинга в США, именно "теория поля" определила развитие представлений о групповой динамике и других групповых феноменах, именно Левину принадлежат знаменательные слова о том, что "обычно легче изменить индивидуумов, собранных в группу, чем изменить каждого из них в отдельности" (цит. по К. Рудестам, 1993, с. 22).

Из недр бихевиоризма родились группы тренинга умений, ориентированные на поведенческие модели обучения. Ведущие этих групп, как правило, демонстрируют большую директивность и стремление жестко алгоритмизировать групповые процессы.

Говоря об истории групповых методов в психотерапии и психологии, нельзя не вспомнить о Джекобе Морено, легендарном человеке, создавшем психодраму, организовавшем первую профессиональную ассоциацию групповых психотерапевтов, основавшем первый профессиональный журнал по групповой психотерапии. Неспроста последователи Морено считают его отцом групповой психотерапии (что, впрочем, не совсем справедливо, как мы могли убедиться выше – групповые методы лечения психических расстройств возникли задолго до него).

Заметим, что большинство школ групповой психотерапии и тренингов возникли в русле основных направлений мировой психологической науки – психоанализа, бихевиоризма, гештальтпсихологии, гуманистической психологии – или в результате причудливого сочетания различных теоретических подходов (так, например, гештальттерапию Ф. Перлза можно считать гармоничным соединением и развитием идей психоанализа, гештальтпсихологии и феноменологического подхода). Телесно-ориентированная терапия В. Райха имеет свои корни в классическом психоанализе, нейролингвистические программисты – плоть от плоти современного необихевиоризма, клиент-центрированная психотерапия К. Роджерса совершенно очевидно базируется на гуманистических идеях экзистенциальной философии. Однако академическая наука долго не воспринимала групповые формы психологической работы всерьез, считая более важными фундаментальные исследования.

Рассмотрение именно зарубежных подходов к тренинговым группам, предлагаемое в нашей книге далее, связано с тем фактом, что групповое движение стало развиваться в нашей стране только в последние двадцать лет (особенно активно в 90-е годы). Почти все отечественные школы тренинга опираются на теоретические концепции, пришедшие к нам с Запада, да и сами формы групповой психологической работы в большинстве случаев до сих пор являются модификациями зарубежных моделей. Справедливости ради отметим, что в последнее время и в нашей стране появились специалисты-практики мирового уровня, уже начавшие учить собственных западных учителей.

^ Групповые методы работы психологов и психотерапевтов в России

Несмотря на то что в развитии конкретных тренинговых методов российские психологи-практики шли по стопам своих западных коллег, нельзя не заметить: групповая психологическая работа имеет в России собственные глубокие традиции. Можно, пожалуй, утверждать, что элементы методов, получивших впоследствии наименование тренинговых, активно использовались в нашей стране еще в двадцатые-тридцатые годы. Речь идет прежде всего о своеобразном "психотехническом буме" первых послереволюционных десятилетий, когда изучались и внедрялись в практику методы профотбора и профконсультаций, психологической рационализации профессионального образования, создавались специальные тренажеры и разрабатывались приемы психологического воздействия на группу. Были созданы первые деловые игры, ставшие гораздо позже составными элементами многих тренингов.

Другим направлением, реализовывавшим групповые методы в социальной практике, выступила педология, претендовавшая на роль "метапсихологии". Педологические лаборатории и секции вполне в духе времени пытались разрабатывать методы и приемы развития школьных коллективов в соответствии с целями коммунистического воспитания.

Многие воспитательные системы тех лет буквально пестрят примерами психотехнологий, оказавшихся впоследствии востребованными (правда, в несколько иной форме) в психологических тренингах. Яркой иллюстрацией сказанного служит целый ряд методик, применявшихся в групповой работе с беспризорниками А. С. Макаренко. (Анализ разработанной значительно позже "коммунарской методики" позволяет легко вычленить и в ней элементы группового тренинга.)

Советская психология на ранних этапах своего развития оказалась очень восприимчивой к идеям зарубежных исследователей. Одной из наиболее привлекательных концепций в то время безусловно являлся фрейдизм. Отечественные психологи пытались применять групповые методы, творчески используя психоаналитические идеи в работе с детьми (Вульф, Ермаков). Однако и педология, и работа в рамках концепции Фрейда не сумели получить своего развития в отечественной науке в связи с фактическим запретом властей и гонениями на ученых и практиков. Долгие годы психология в России была лишена возможности изучать и развивать методы групповой работы с целью психологической помощи и знакомиться с опытом зарубежных коллег. Впрочем, в советской педагогике разрабатывались формы группового воздействия (например, В. А. Сухомлинский и другие педагоги).

Групповые методы нашли свое применение в психотерапии. У нас в стране наиболее разработанной является патогенетическая психотерапия неврозов, в основе которой лежат принципы психологии отношений В. Н. Мясищева (С. С. Либих, Г. Л. Исурина, Б. Д. Карвасарский, А. М. Свядощ, Э. Г. Эйдемиллер, В. В. Юстицкий и др.).

Суть патогенетической психотерапии заключается в изменении нарушенной системы отношений больного, в коррекции неадекватных эмоциональных реакций и форм поведения, необходимой предпосылкой которых является достижение больным понимания причинно-следственных связей между особенностями его системы отношений и заболеванием. Следствием искажений в области социального восприятия, возникающих в результате конфликтности самооценки, является тот факт, что больной неверно истолковывает мотивацию партнеров по общению, недостаточно адекватно реагирует на возникающие межличностные ситуации, все его внимание сосредотачивается не на разрешении реальных проблем, а на сохранении представления о значимости своего Я как в собственных глазах, так и в глазах окружающих. Понимание этого аспекта невротических нарушений позволяет широко использовать патогенетический метод не только в индивидуальной психотерапии, но и в групповой форме.

^ Современные групповые методы и развитие самосознания

Начиная с тридцатых годов нашего века групповое движение в психотерапии и практической психологии стало приобретать такой размах, что не обращать на этот факт внимания академическая наука больше не могла. Метод психологической помощи людям, реализуемый через малую группу (психотерапевтическую или психокоррекционную), оказался чрезвычайно эффективен и потому приобрел статус одного из самых популярных.

К настоящему времени этот метод представлен удивительным многообразием конкретных методических подходов, обусловленных различными теоретическими ориентациями. Принципы, выдвигаемые в качестве краеугольного камня представителями различных направлений группового движения, порой в корне противоречат друг другу. Некоторые "групповоды" грешат откровенным эклектизмом, провозглашая практическую эффективность единственным своим принципом. Разобраться в пестроте имеющихся видов и подвидов психотерапевтических групп и каким-то единственным образом классифицировать их все представляется занятием бесперспективным.

Тем не менее бесспорно можно говорить о наличии ключевой и ведущей идеи, объединяющей почти все имеющиеся в практической психологии подходы: стремление помочь развитию личности путем снятия ограничений, комплексов, освобождения ее потенциала; это идея изменения, трансформации человеческого Я в изменяющемся мире. По этому поводу А. Ф. Бондаренко замечает: "Выраженная в различных терминах, составляющих синонимический ряд лексем: "развитие", "рост", идея изменения, связанная с развитием и актуализацией личностного потенциала, соотносится с идеей и понятием индивидуации К. Юнга, самоактуализации А. Маслоу и С. Джурарда, личностного роста К. Роджерса и, в целом, выражает некий общепризнанный ценностный конструкт, отражающий реинтеграцию личностного Я на основе нового опыта и готовности к восприятию нового опыта" (А. Ф. Бондаренко, 1991, с. 111).

Иными словами, речь идет о фактическом воздействии на те или иные составляющие самосознания, которое осуществляется во всех типах медицинской психотерапии и во всех видах групповой психокоррекционной работы, даже в тех, где подобная задача является второстепенной или совсем не ставится и не осознается. Об этом однозначно сказал В. В. Столин: "Терапевтический эффект будет проявляться в той мере, в какой психотерапевтический процесс укрепляет или достраивает структуры самосознания и тем самым активизирует и оптимизирует его работу" (1983, с. 255). Поэтому, разрабатывая оптимальный метод развития самосознания, мы должны рассмотреть и проанализировать возможно более широкий спектр тренинговых групп, представленных в западной практической психологии.


^ 1. ПОКАЗАНИЯ К ПРИМЕНЕНИЮ ГРУППОВОЙ ТЕРАПИИ


Практика психоаналитической групповой терапии — широкое поле деятельности. В пространстве группы поэтапно разворачивается процесс, в котором можно проследить завязку, кульминацию и развязку. Данный процесс изначально подчинен структуре, обусловленной характерными чертами участников группы. Руководитель, как правило, сам отбирает пациентов для участия в групповых сеансах или соглашается возглавить группу, сформированную его коллегой.

Коль скоро данное обстоятельство имеет огромное значение для развития терапевтического процесса, возникает необходимость рассмотреть вопросы о показаниях к применению групповой терапии, а также о правильном выборе пациентов.

Как и в случае индивидуальной терапии пациент, проходящий курс групповой терапии, должен проявлять готовность заключать с психоаналитиком лечебный альянс, то есть у него должны быть достаточно веские причины для того, чтобы решиться на групповую терапию, и уверенность в том, что групповая терапия — это верный путь к преодолению его проблем. Будущий

17

пациент должен ясно отдавать себе отчет в том, что в групповой ситуации ему придется открыто говорить перед шестью-десятью посторонними людьми не только о своих симптомах, но и о своих психологических проблемах, конфликтах, возникающих в процессе межличностного общения, не поддаваясь чувству стеснения и стыда.

Аналитик и пациент заключают соглашение, включающее в себя несколько пунктов, а именно: каждый из них выражает готовность по мере сил содействовать общему успеху группы, регулярно посещать групповые сеансы, появляться на сеансах без опоздания и поддерживать в себе чувство ответственности перед руководителем и другими участниками группы. Кроме того, следует упомянуть известные по опыту индивидуальной терапии критерии, согласно которым оценивается тяжесть заболевания и даются определенные рекомендации по его лечению, а также интерес пациента к возможному раскрытию психологических причин недуга, достаточные способности к эмпатии, терпение и целеустремленность. Каждый из участников групповой терапии должен быть готов с полной отдачей участвовать в развивающемся процессе, который не исключает возможность временного обострения заболевания и преследует цель самым решительным образом провоцировать перемены в рамках данных межличностных отношений.

Предпосылкой для этого является потенциал эго, иными словами, способность контролировать свои инстинктивные импульсы, выдерживать эмоциональное напряжение, откладывать на более поздний срок реализацию эротических и агрессивных влечений, требующих своего немедленного удовлетворения, а также питать надежды на достижение достойного общественного положения. Клаус Франк2 указывал в 1968 году на

18

еще один специфический критерий при выборе пациентов участник группы должен быть способным лавировать между представлением о собственной личности и «образом» группы, иначе говоря, должен одновременно воспринимать себя самого в рамках группы и группу как единый организм, конструктивно используя оба подхода. В связи с этим личностям, обладающим уязвимым эго, для которых характерны склонность поддаваться влечениям, низкая степень толерантности к различного рода фрустрациям, слабо выраженная способность переносить равнодушие, не может быть рекомендована групповая терапия. Подобные участники вполне могут навредить группе, вмешиваясь в течение процесса со свойственной им разрушительной агрессивностью Если же они попадают в терапевтическую группу, то рано или поздно другие пациенты сходятся во мнении, что подобных участников следует исключить из группы ради их же блага. Однако это не является безусловным правилом, поскольку нередко бывает так, что группа избирает определенную личность в качестве объекта для проекции собственных неугодных настроений для того, чтобы пресечь данные настроения путем их персонификации Этот защитный механизм, известный под названием «поиска козла отпущения», должен перерабатываться на сеансах, чтобы исключить возможную несправедливость

Соглашение между аналитиком и пациентом включает в себя и так называемое основополагающее правило, которое должно войти в силу, как и в случае индивидуальной терапии, с началом психоаналитического процесса Эго правило гласит: каждый участник группы имеет право говорить то, что считает нужным, настолько свободно и спонтанно, насколько это возможно, вне зависимости от того, приятно это ему или нет, имеет ли

19

сказанное отношение к основной теме беседы или не имеет, доставляет ли это ему боль или вырывается само собой, иными словами, не подчинять свою речь критическому мышлению. Вместо «спонтанных озарений» (S. Freud) 3 в контексте групповой терапии следует вести речь о «групповых ассоциациях» или о «свободно протекающей дискуссии», которые можно рассматривать как своего рода «эквивалент» «свободных ассоциаций» Фрейда, имеющих место в индивидуальном анализе (S. H. Foulkes)4. Данные интеракции возникают лишь в присутствии нескольких человек; следовательно, индивид оказывается свободным ровно настолько, насколько позволяют ему это остальные участники группы. Несмотря на присутствие посторонних, пациент говорит откровенно, даже если его слова вызывают неловкость у окружающих. Молчание и высказывания того или иного участника группы определяют характер свободной дискуссии.

20

^ 2. ПОНИМАНИЕ, НАБЛЮДЕНИЕ, ОБЪЯСНЕНИЕ


Для того чтобы понимать многообразные феномены, проявляющиеся в групповой ситуации, необходимо отталкиваться от определенной концепции. По существу, перед терапевтом открываются в этой перспективе три пути, которые, на мой взгляд, можно назвать взаимодополняющими, а именно: путь понимания, путь наблюдения и путь объяснения.


^ 2.1. Путь понимания


Путь понимания, или герменевтный подход, заключается в том, что руководитель старается достигнуть эмпатии с пациентом, понять, что и как последний чувствует, в каком состоянии он находится; достигается это посредством отождествления. Вместе с тем руководитель стремится понять, о чем говорит пациент, что скрывается за поверхностным

21

слоем его рассказа. Еще со времен 3. Фрейда аналитикам известно, что они вряд ли поймут, о чем говорит пациент, если будут воспринимать его речь буквально; необходимо уловить подразумеваемое пациентом содержание рассказа. Следует подчеркнуть, что это скрытое содержание недоступно самому пациенту, поскольку последний зачастую бывает не в состоянии сознательно воспринимать потаенный смысл своих слов, подозревая, что в них зашифровано неприятное, а подчас даже патологическое послание. Содержание подвергается искажению; в связи с этим его можно сравнить с образом, возникающим во время сновидения, смысл которого мало-помалу раскрывается в лучшем случае при непосредственном участии пациента, который доверяется аналитику ради интерпретации.

В этой перспективе руководитель стремится понять, что движет индивидами, составляющими группу. Что же касается группы в целом, то я исхожу из теоретической предпосылки, гласящей, что высказывания участников группы вращаются вокруг одной общей темы, которая остается для них бессознательной. В данном контексте ведут речь об «общем групповом напряжении», «общем знаменателе» ] или «общей бессознательной фантазии»2, которую разделяют все участники группы, но на которую каждый из них реагирует по-своему.

Руководителю надлежит понять не только общую бессознательную фантазию группы, но и индивидуальный стереотип реакции каждого ее участника. Таким образом, руководитель должен одновременно понимать и коллективные фантазии, и индивидуальную реакцию на данные фантазии. Коль скоро психоаналитику известно, что вследствие навязчивого повтора3 чувства

22

пациента вплоть до настоящего времени обусловлены переживаниями, которые не подверглись переработке в детстве, поскольку представлялись ему либо чересчур неприемлемыми, либо наоборот, можно, исходя из этого, предположить, что каждый участник группы бессознательно пытается инсценировать в ее рамках то, что является отправной точкой его травмы. Следуя принципу «сценического понимания»4, руководитель может вникнуть в смысл происходящего путем более или менее активного участия в разворачивающейся инсценировке и, сообразуясь с общим представлением о стадиях психологического развития и социальных отношений, определить, к какой стадии развития относятся отношения, реанимированные пациентом. Если руководителю удается этого достигнуть, то он весьма близок к пониманию пациента. Важным подспорьем в этом предприятии являются для психоаналитика обширные знания в области эволюции влечений, любви и ненависти, развития личности и межличностных отношений, а именно: двусторонних отношений между ребенком и матерью, между ребенком и отцом, а также трехсторонних отношений, в которых принимают участие мать, отец и ребенок, и, наконец, многосторонних отношений в рамках семьи (прежде всего отношений с сестрами и братьями) и в рамках других групп, в частности в коллективе детского сада или школы.

Подобные стереотипы отношений психоаналитик прослеживает, основываясь на своем многолетнем опыте восприятия, сообразуя свои наблюдения с теориями влечений, психологии эго и психологии объектных отношений, и после этого приступает к интерпретации. В данном случае интерпретация означает стремление максимально точно выразить словами

23

результаты психоаналитического восприятия, опираясь на собственные чувства, которые являются лучшим советчиком при определении природы настроений, царящих в группе.


^ 2.2. Путь наблюдения

Руководитель группы не только принимает участие в инсценировке, но и наблюдает со стороны за поведением пациентов, за их мимикой и жестами, за манерой говорить — громко или тихо, по отдельности или вместе, — за выражением их лиц, за их движениями и позами, которые они принимают, сидя в кресле, — активными или пассивными, стесненными или свободными. Он обращает внимание на такие признаки волнения или страха, как румянец на лице, пунцовые пятна на шее, подрагивание пальцев, испарина. Однако прежде всего руководитель группы следит за темой разговора, замечая отдельные фразы и интонацию, с которой они были произнесены, иными словами, он уделяет большое внимание таким чувствам, находящим свое выражение в словах пациентов, как ревность и зависть, ненависть и любовь, мстительность и тенденции к реабилитации. Кроме того, психоаналитик не должен ни на минуту забывать, что внутреннее содержание высказываний пациента не соответствует внешнему, буквальному, а вытесняется. Так, первоначально подразумеваемые чувства, опасения и желания зачастую проявляются в виде волнения, возникающего у пациента при условии, что в отношениях с руководителем и другими участниками группы повторно оживляются детские отношения с родителями, братьями, сестрами и другими родственниками.

24

^ 2.3. Путь объяснения


Психоаналитик дает объяснение, опираясь на отличное знание психологии развития, социальной психологии и закономерностей, выявленных в психоаналитических теориях влечений, личности и объектных отношений. Несомненным подспорьем на этом пути является для психоаналитика и представление о стадиях так называемого психосексуального развития, впервые прозвучавшее в работе 3. Фрейда «Три эссе по теории сексуальности» (1905) 5. «Оральная» стадия развития подразумевает не только главенство голода и удовлетворение посредством приема пищи через ротовое отверстие, но и выбор между усвоением и отталкиванием. «Анальная» стадия охватывает не только процесс дефекации, но и акт самоутверждения, предлагая дилемму между господством и подчинением, разрушением и перспективой быть уничтоженным. На «генитальной» стадии формируются специфические половые черты и закладываются основы противостоящих друг другу мужского и женского начал, определяющих в дальнейшем влечения ребенка. Вслед за латентной стадией наступает пубертатный период, в течение которого под влиянием обострившихся по физиологическим причинам влечений реанимируются три вышеназванные стадии, чтобы постепенно, сохраняясь в подростковом возрасте и в молодости, стать неотъемлемой частью личности.

Согласно Эрику Эриксону (1950)6, стадии развития, описанные 3. Фрейдом, можно представить в виде череды восьми психосексуальных кризисов, связанных со взрослением и половой идентификацией здоровой личности. Первоначальным обстоятельством, вызывающим кризис, является пара противоположностей —

25

первичное доверие и первичное недоверие; завершающую стадию развития знаменует выход на финишную прямую, требующую преодоления нескольких этапов, а именно, преодоления стыдливости, сомнений и достижения самостоятельности, замены чувства вины на инициативу, комплекса неполноценности на успех, лицедейства на идентичность, изоляции на интимность и, наконец, противопоставления психологической стагнации ярко выраженных способностей, формирования эго, способного на интеграцию и противостоящего отчаянию. В отличие от теории Фрейда, в категориях, предложенных Эриксоном, акцентируется социальный аспект развития, поэтому его подход представляется мне особенно целесообразным в приложении к групповой терапии

Я уже указывал в работе, опубликованной в 1970 году7, на то, что процессы, протекающие в рамках группы, наиболее удачно систематизируются по категориям Эриксона, поскольку группа представляет собой социальное пространство, в котором происходит взросление и случаются кризисы личности Проблема доверия с самого начала играет важную роль, и идентичность индивида в группе или групповая идентичность данную проблему нисколько не ослабляет. Что же касается пары противоположностей — интимности и изоляции, то эти полярности определяют магистральную линию взаимоотношений индивида и группы. Примечательно, что в рамках группы оживляются не только особенности, характерные для поздних стадий развития (отношения подрастающего ребенка с окружающими), но и весьма ранние стереотипы отношений ребенка с матерью, тщательно описанные в специальной литературе8, а также отношения с отцом9.

26

Вне зависимости от проявляющегося в настоящий момент стереотипа отношений психоаналитику следует отмечать аффектное содержание данных отношений, их доминанту — любовь, ненависть или ревность, которая возникает у ребенка вследствие того, что мать, как ему кажется, предпочитает ему отца. Зачастую речь идет о зависти, первоначально направленной на мать, но в результате переноса переадресованной психоаналитику, который представляется пациенту, в отличие от него, человеком, обладающим незаурядными способностями, профессиональным положением, богатым опытом и относительной независимостью.

27


^ 3.ТРИ ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ МОДЕЛИ ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКОЙ ГРУППОВОЙ ТЕРАПИИ


3.1. Терапия индивида в группе


Понимание, наблюдение и объяснение группового процесса включает в себя понимание, наблюдение и объяснение того, что касается каждого индивида, принимающего участие в группе. Это не означает, что психоаналитик использует группу для того, чтобы с ее помощью помочь какому-то одному человеку, как если бы другие пациенты отсутствовали или добровольно возложили бы на себя часть психоаналитических обязанностей руководителя. Разумеется, такой подход предоставляет возможность упорядочить многообразные групповые процессы, чем воспользовались, например, Александр Вольф и Эмануэль Шварц1. Однако, не солидаризируясь с вышеназванными аналитиками, я хотел бы подчеркнуть, что не разделяю также мнения тех авторов, которые рассматривают группу как некую совокупность и воспринимают индивида как «голос» группы2, поскольку, на мой взгляд, группа и индивид — два равноценных объекта наблюдения Именно поэтому перед началом терапии я предпочитаю

28

познакомиться с будущим пациентом и побеседовать с ним наедине; в результате у человека появляется определенная симпатия к руководителю и желание сформировать с ним лечебный альянс, а также готовность перенести на аналитика (индивида) чувства, первоначально относившиеся к одному из близких людей (тоже индивиду). Я не представляю себе иного способа оказать пациенту психотерапевтическую помощь или, говоря точнее, помочь ему лучше разобраться в своих чувствах. Рассматривая пациента исключительно как участника группы, психоаналитик наверняка его разочарует.


^ 3.2. Терапия группы, включающей в себя индивида


Каждая сформировавшаяся группа развивается со свойственной только ей динамикой, которую, в отличие от психодинамики индивида, то есть динамики душевных процессов человека, имеет смысл именовать групповой динамикой. Последняя определяет групповой процесс и захватывает каждого участника группы, хочет он того или нет. Согласно теории коммуникации, человек не может избежать контактов3. Индивид, как говорил Аристотель, — это zoon politikon, общественное существо.

Согласно теории систем, группа представляет собой определенную систему, которую следует воспринимать не только как сумму элементов, но и как продукт динамического взаимодействия между ними. Таким образом, групповая динамика — это безостановочный процесс обмена, коммуникации, своего рода психологическая диффузия. Получение и предоставление, подавление и подчинение, влюбленность и ощущение того, что тебя любят, уход и чувство того, что тебя бросили, — вот те

29

процессы, которые составляют стержень групповой динамики. В подобной системе невозможно одновременно определить импульс и местоположение элемента группы. Описанный Вернером Гейзенбергом4 закон атомной физики действует и в рамках группы: слушая высказывание пациента, аналитик должен обратить внимание на его положение, которое предопределено группой, а точнее, бессознательной групповой фантазией. Уделив внимание данной фантазии, аналитик теряет из виду пациента. Тем не менее, задача терапевта — заметить и то и другое. Если психоаналитик, увлекшись группой, игнорирует индивида, он наносит последнему немалый вред и подвергает его риску унификации, нейтрализующей особенности его личности в угоду группе. В связи с этим я не разделяю восторга и энтузиазма, с которым время от времени утверждают примат группы над индивидом. Чем серьезнее относится аналитик к влиянию группы на индивида и чем выше оценивает он ее способности по сравнению со способностями индивида, тем больше следует ему опасаться переоценки значения группы в ущерб личности. Опасность эта весьма велика, особенно учитывая то, что она сулит избавление от трудоемкого процесса наблюдения и понимания каждого из шести-десяти участников группы. Для этого необходимо многоплановое мышление, которого многим недостает. Стремясь избежать данной проблемы, многие исследователи групповых процессов5 подменили сложные отношения нескольких личностей отношениями двух индивидов, один из которых группа, а другой — аналитик. Вместе с тем следует избегать и другой крайности — склонности видеть только элементы и не замечать целого. В противном случае происходит то, над чем насмехается Мефистофель в сцене с учеником в «Фаусте»6 Гете:

30


«... живой предмет желая изучить,

Чтоб ясное о нем познанье получить,

Ученый прежде душу изгоняет,

Затем предмет на части расчленяет

И видит их, да жаль: духовная их связь

Тем временем исчезла, унеслась!» *



^ 3.3. Двуплановая модель психоаналитической групповой терапии


Руководителю группы не удастся уклониться от двойной задачи: рассмотрение группы как индивида и каждого индивида в отдельности. Возникает смешанная форма, состоящая из двух моделей: терапии индивида в группе и терапии группы, включающей в себя индивида. Данная модель связана с именем психоаналитика С. X. Фулкеса7, который родился в 1898 году в Карлсруэ, в Германии, и в 1933 году эмигрировал в Англию и поселился в Лондоне. За каждым участником группы тянутся нити межличностных отношений, и все они образуют «паутину», представляющую собой основу, или «матрицу», для «вышивания» новых отношений. Исходя из этого, аналитик стремится воспринимать индивида и определять его положение в «паутине», прилагая все усилия для того, чтобы разглядеть «матрицу», а не вышитые на ней узоры.

Опираясь на данную теорию, можно приступать к рассмотрению примеров из практики. Прежде всего необходимо понять, почему человек решился пройти курс групповой терапии. Весьма показательным в этом смысле является первый групповой сеанс.

* И. В. Гете. Фауст. Пер. И. Холодковского. М., 1954 стр. 108— 109.— Прим. переводчика.

31

^ 4.ПЕРВЫЙ СЕАНС С ГРУППОЙ I


4.1. Практика


Каждый участник группы привносит в коллектив элементы своей биографии и непреодоленные конфликты, а также свои страхи и надежды. Тревога, которую испытывает пациент перед первым групповым сеансом, совершенно естественна. Он не знает, с кем встретится, что его ожидает, сможет ли он самоутвердиться в новом коллективе. Руководитель тоже волнуется, однако у него есть преимущество. Он уже знаком со всеми пациентами, у него есть в запасе психоаналитическая теория, и он знает, что будучи наблюдателем, включенным в групповой процесс, он может, в отличие от пациентов, в любой момент отстраниться и взглянуть на происходящее со стороны.

Несомненно, тревогу у пациента вызывает отсутствие привычной для него структуры в устройстве психоаналитической групповой терапии. Пациент бессознательно защищается от этого чувства, провоцируя состояние регрессии, иными словами, возвращаясь к той или иной ранней стадии психологического развития. Данный тера-

32

певтический эффект следует приветствовать, поскольку лишь таким образом можно повторно оживить нерешенные психологические конфликты.

Бывает, что регрессия усиливается с течением группового процесса до такой степени, что пациент оказывается на младенческой стадии психологического развития. Во избежание этого некоторые участники группы стараются затрагивать в разговоре с остальными пациентами лишь безопасные темы, обращая внимание, например, только на поверхностные жалобы определенного пациента. Этот коллективный защитный процесс, разворачивающийся на первом сеансе, можно назвать «групповой защитой». Вместе с тем уже на первом сеансе проявляется та или иная манера поведения, характерная для каждого пациента. Это первый намек, позволяющий разглядеть очертания структуры, которая приобретет более четкие контуры по мере развития группового процесса. Каждая группа обладает своеобразной структурой 1. Иллюстрацией сказанному может служить следующий пример. Речь идет о смешанной группе I, состоящей из четверых мужчин и четырех женщин. С июня 1969 года по июнь 1972 года я провел с этой группой в общей сложности 205 сеансов по 100 минут каждый. В структуре данной группы преобладал явный антагонизм между мужчинами и женщинами, который не только заявлял о себе на словах, но и выражался в виде определенного поведения уже на первом сеансе.

Перед сеансом все пациенты собрались в помещении, отведенном под групповую терапию. Я появился в назначенное время и присел на свободный стул. Стоило мне войти, как в помещении воцарилось напряженное молчание. Все взгляды были направлены на меня. На лицах пациентов отражалась неуверенность. В их глазах читалось тревожное ожидание. Воспользовавшись всеобщим

33

молчанием, я обратил внимание на взаимное расположение пациентов. Напротив меня судорожно подергиваясь, сидел господин Гетц*, молодой человек двадцати пяти лет, покрасневший, готовый вот-вот расплакаться. Слева от меня в окружении свободных стульев сидела сорокалетняя госпожа Ферстер, журналистка с незаконченным психологическим образованием, бледная, элегантно одетая дама с длинными, светлыми волосами. Недалеко от нее расположился господин Пашке, тридцатипятилетний бизнесмен, худощавый, холеный, с виду очень взволнованный. Рядом с господином Гетцем и напротив меня сидела госпожа Шлее, двадцатипятилетняя работница, очень симпатичная и со вкусом одетая девушка. Слева от нее — пожилая женщина, которая вскоре покинула группу. Справа от меня сидела госпожа Мюллер, изящная дама тридцати одного года, программистка с педагогическим образованием; рядом с ней — господин Момберг, тридцатичетырехлетний менеджер, на вид не менее ухоженный, чем господин Пашке; выражение его лица было особенно вопросительным. Круг замыкал бородатый молодой человек, сидевший между господином Момбергом и госпожой Шлее; он не явился на следующий сеанс.

Ведущие роли на первом сеансе взяли на себя двадцатипятилетняя работница, сорокалетняя журналистка, господин Гетц и тридцатичетырехлетний менеджер Момберг. Между ними произошел разговор, законспектированный мной в протоколе, который я составлял после каждого сеанса.

Госпожа Ферстер попросила разрешения закурить. Все закивали головами и согласились. Воспользовав-

* Имена и сведения личного характера изменены с целью сохранения врачебной тайны и анонимности пациентов. — ^ Прим. автора

34

шись этим, госпожа Мюллер тоже закурила, несмотря на то, что все остальные пациенты были некурящими. Таким образом, на первом сеансе произошел первый конфликт между курящими и некурящими участниками группы; и те и другие сформировали свои подгруппы. Симпатичная работница принялась рассказывать о своих супружеских проблемах. Она жаловалась на своего мужа, обвиняя его в лени и нежелании позаботиться о своей жене. Собственные слова ее взволновали, она почти разозлилась. Из-за такого поведения мужа она не могла нормально к нему относиться, держала себя холодно и отстранение. Госпожа Шлее поведала о том, что ее муж часто бывает крайне рассеянным, поздно возвращается домой, не брезгует связями с другими женщинами и, судя по его поведению, не обращает никакого внимания на чувства своей жены. Госпожа Ферстер со своей стороны посетовала на то, что ее друг, который старше ее на десять лет, — тоже лентяй, предпочитающий, чтобы она о нем заботилась, вместо того чтобы самому позаботиться о ней. Тут в разговор вступила госпожа Мюллер, бывшая студентка педагогического института, которая на протяжении всего разговора сидела, откинувшись в кресле, и курила. Она рассказала о том, что ей часто приходится переезжать с места на место, и у нее никак не налаживаются отношения с людьми. На мой взгляд, она бессознательно намекала на то, что происходило в данный момент в группе. Я бы истолковал ее слова так: она хотела сказать, что в данной ситуации никто из присутствующих не знает своих собеседников, и это естественным образом вызывает некоторую нервозность. Тогда я промолчал, однако я пребывал в уверенности, что слова госпожи Мюллер об отсутствии межличностных отношений могут быть отнесены и к данной группе.

35

Журналистка, сидевшая слева от меня, выразила удивление по поводу того, что мужчины, присутствовавшие на сеансе, до сих пор не сказали ни слова. После напряженного молчания господин Гетц заговорил о том, что у него есть проблемы в общении с девушками, а также на работе, которую он подчас не в силах выполнять, и принялся жаловаться на головные боли, рассеянность... тут его голос задрожал. С неимоверными усилиями он унял слезы. Это заметил господин Момберг, который тут же пустился в рассказ о своих бедах. У него были проблемы с половой потенцией. Кроме того, жена его больше не привлекала как женщина. Когда он закончил, господин Гетц, совладавший наконец со слезами, скептически высказался по поводу групповой терапии. Он сказал, что решился принять в ней участие, но не может ума приложить, как такая терапия способна ему помочь. Последние слова он произнес с оттенком укоризны в голосе, с надеждой взглянув на меня. В своих вмешательствах я ограничился следующим. Мне показалось, что у присутствующих мужчин не меньше проблем со своими женами, чем у женщин, несмотря на то, что жаловались мужчины меньше. Поэтому господин Гетц сказал о том, что чувствует себя здесь стесненно, хотя и не мог понять причину этого. Затем вновь воцарилось молчание, прерванное наконец молодой работницей. Она заявила, что обо всем этом ей известно, поскольку она часто ссорилась с мужчинами. После первого развода она надолго сошлась с одним человеком. Однако он просто использовал ее для удовлетворения своих половых потребностей. Когда она познакомилась со своим нынешним мужем, ей показалось, что он по-настоящему ее любит, но мало-помалу она поняла, что он ее совершенно не понимает, использует тоже исключительно в сексуальных целях и рано или поздно ее

36

бросит. Рассказывая об этом, она опять повышала голос от возмущения. Она созналась, что устала от страданий, но не может ничего с собой поделать — муж вызывает у нее лишь отвращение. Под конец сеанса заговорил молчавший до этого господин Пашке. Он жаловался на профессиональные проблемы. Он боялся потерять место, поскольку не являлся дипломированным менеджером, в отличие от своих коллег. Он мечтал получить руководящую должность. Госпожа Мюллер, жаловавшаяся на отсутствие межличностных отношений, почти не отрываясь, молча курила сигарету, забившись в свое кресло, но с видимым интересом следила за происходящим. Я подытожил первый сеанс словами о том, что у всех нас есть проблемы в общении с другими людьми, и речь здесь идет о взаимных разо-чарованиях и обидах. Я сказал, что не удивлюсь, если скептический настрой пациентов, выраженный господином Гетцем, очень скоро приведет к тому, что они разочаруются и в групповой терапии. Однако я указал и на то, что беседа дает нам шанс совместными усилиями решить накопившиеся проблемы и что результаты первого сеанса выглядят вполне обнадеживающими. После этого участники группы — некоторые по одиночке, некоторые в обществе собеседников — покинули помещение.


При пристальном рассмотрении событий, происходивших на первом сеансе группы I, выявляется «специфическая структура», которая представляет собой «равнодействующую составляющих ее индивидуальных элементов личности»2; в данном случае все пациенты боялись всего незнакомого:

37

1) новой непривычной ситуации;

2) незнакомого им руководителя, на которого они возлагали большие надежды;

3) других пациентов, которые тоже были людьми посторонними.

В свете психоанализа курение пациенток открывало «оральную» тему, указывающую на потребность в поглощении, которая в данном случае относилась к руководителю группы. Однако об этом не принято говорить, поэтому заменителем послужили для пациенток сигареты. Сразу я не обратил внимание на этот конфликт, поскольку мне показалось, что он очень далек от реальных переживаний. Второй темой беседы явилось недовольство женщин своими мужьями. Женщины полагали, что их мужья эгоистичные, слабые существа, стремящиеся найти себе опору, но неспособные поддержать женщину. В результате у женщин возникало разочарование и раздражение, которое ярче всех выразила симпатичная госпожа Шлее. Господин Гетц оказался очень чувствительным человеком с глазами, как говорится, на мокром месте, который чувствовал себя стесненно из-за упреков, которые высказывали пациентки в адрес мужчин. Он ожидал от меня действенной помощи, поскольку не чувствовал себя в безопасности; на это указывали укоризненная интонация, срывающийся голос и умоляющий взгляд, брошенный на меня. Все это свидетельствовало о назревающем конфликте, возникшем по причине того, что одна сторона оказывала давление на другую, однако оставалось неясным, кто кого притесняет — мужчины женщин или женщины мужчин. В связи с этим участники группы бессознательно пытались уточнить, чью сторону занимает руководитель. Вполне возможно, что сексуальные расстройства пациентов — нарушение потенции у мужчин и доходящая до отвращения

38

фригидность у женщин — были связаны с борьбой за власть между мужчинами и женщинами, которая в дальнейшем обострилась до такой степени, что сеансы стали напоминать сцены половой ненависти в духе Стринд-берга, ни в чем не уступая последним.

Важное значение имело и мое толкование высказывания госпожи Мюллер о недостатке межличностных отношений. Мне показалось, что я разобрался в чувствах пациентки. Она хотела сказать, что мужчины и женщины не понимают друг друга, однако люди, принадлежащие к одному полу, тоже испытывают трудности в общении. Кроме того, госпожа Мюллер напоминала нам, что между руководителем и участниками группы еще не завязались человеческие отношения. В этом утверждении сквозь недоверие, страх и надежду отчетливо проглядывал скепсис. В психоаналитическом контексте оно звучало как свидетельство повторного оживления предыдущих разочарований и могло претендовать на роль «общего знаменателя» 3 состояния группы.


^ . ЧТО ТАКОЕ - СОЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ТРЕНИНГ?

В 1970-е гг. в ГДР под руководством М. Форверга был разработан метод, названный им социально-психологическим тренингом. С таким названием тренинг появился и у нас в стране.

Тренинги в нашей стране начались с тренинга общения. Тренинг общения является базовой программой практически для любого другого тренинга. Когда были разработаны другие программы (тренинг уверенности в себе, тренинг переговоров, тренинг продаж, тренинг формирования команды, тренинг бесконфликтного поведения и другие), в основу этих программ лег социально-психологический тренинг. Поэтому название СПТ часто используется и для обозначения других тренинговых программ, построенных на принципах СПТ.

Если обратиться к «Большому толковому психологическому словарю», составленному Артуром Ребером, мы увидим такое определение тренинга: «Тренинг вообще — любая учебная программа или набор процедур, разработанных для того, чтобы в результате их осуществления был получен конечный продукт в виде организма, способного на некоторую определенную реакцию (реакции) или участие в некоторой сложной, требующей умений деятельности». Это очень широкое определение, которое охватывает любое обучение, в том числе и не только человека. Главная мысль этого определения заключается в том, что тренинг — это тренировка, наработка навыков и умений.

Другое определение тренинга дал Ю. Н. Емельянов: «Тренинг — это группа методов развития способностей к обучению и овладению любым сложным видом деятельности, в частности общением» (1985, с. 89).

И. В. Бачков предлагает такое рабочее определение тренинга: «Совокупность активных методов практической психологии, которые используются с целью формирования навыков самопознания и саморазвития».

В «Психологическом словаре» (1990) социально-психологический тренинг (далее СПТ) определяется как «область практической психо-

12

Глава 1. Общие вопросы

логии, ориентированная на использование активных методов групповой психологической работы с целью развития компетентности в общении».

Это определение еще больше сужает область понятия тренинга, сводя его к тренингу общения. Очень часто название «социально-психологический тренинг» используется как синоним тренинга общения, тренинга делового общения, тренинга партнерского общения и т. д.

Использование слова «психологический» традиционно трактуется психологами таким образом, что тренером может быть только психолог, хотя в последнее время значительная часть тренеров не имеют психологического образования и не стремятся получить его. Я как психолог придерживаюсь мнения, что тренеру необходимо иметь психологическое образование, поскольку большинство механизмов тренинга взяты из психологии. Непонимание основ психологии часто приводит к ошибкам.

Ошибки тренера являются основной причиной неэффективности тренинга, хотя сам по себе тренинг — самая эффективная технология по обучению конкретным навыкам и умениям. Ошибки тренера могут превратить тренинг в совершенно бесполезную трату времени и денег.

Самая главная ошибка тренера — это непонимание механизмов групповой работы: в любой группе, и особенно в тренинговой, протекает несколько взаимосвязанных процессов. Наиболее важный процесс — это тренировка, процесс овладения новыми навыками, обучение новым умениям. Этот процесс базируется на групповой динамике. За счет групповой динамики, сплоченности участников, обстановки безопасности и поддержки обучение проходит более эффективно. Поэтому первоочередная задача тренера заключается в постоянном стимулировании динамики группы, иными словами, тренеру следует уделять много внимания созданию благоприятной обстановки в группе.

К сожалению, некоторые тренеры не уделяют групповой динамике достаточного внимания, не понимая ее механизмов, поэтому часто группы достигают меньших результатов, а иногда тренинги заканчиваются общей неудовлетворенностью.

Часто, когда группа, по мнению тренера, не справляется, тренер раздражается. Своим коллегам он жалуется на то, что группа какая-то «тормозная», участники ни во что «не врубаются», задают глупые вопросы и т. д. Если, по его мнению, они плохо обучаемы, то он начинает их подгонять, считая, что они все должны делать быстрей. А они почему-то делают медленно, и не только в смысле времени, но и в смысле понимания. Вроде уже проиграли не одну игру, обсудили не одну ситуацию, а они опять делают ошибки. Тренера это начинает раздражать и,

1.1. Что такое — социально-психологический тренинг?

конечно, это еще больше тормозит групповые процессы и процесс обучения.

В такой ситуации тренер пытается «дураков неразумных» научить и носом потыкать в их ошибки: сказать, мол, что ж вы такие бестолковые.

Опыт показывает, что двух одинаковых групп не бывает. У каждой группы своя скорость и свой результат. И скажем, по учебному материалу в одной группе можно продвинуться быстрее, в другой — медленнее, но по результату для группы это может быть одинаково эффективно.

Тренер должен ориентироваться на саму группу: как группа сама идет, так она и идет. Понятно, что он пытается всячески стимулировать ее и увеличивать эту скорость. В некоторых местах подсказывает, подталкивает. Но здесь самое главное — тот результат, на который выйдет сама группа.

При этом тренер не является «паровозом» и не бежит впереди группы, а только направляет группу и подталкивает тогда, когда это требуется.

Основное внимание уделяется сплоченности членов группы, тому, насколько комфортно и свободно они чувствуют себя в группе. За счет этого группа начинает работать эффективнее. Часто скорость работы возрастает с каждым часом работы, и группа приходит к хорошим результатам. Главное, чтобы участникам нравилось работать в группе. За счет этого эффект тренинга длится дольше, так как о нем приятно вспоминать. После окончания занятий участники таких групп хотят и дальше работать в этих группах.

Бывает, что участники тренинга напуганы тем, что их здесь оценят, напишут им какие-нибудь «характеристики», боятся, что тренинг проводится для выявления их способностей. Тогда они боятся и тренинга, и тренера. Ожидать от них хорошей работы с самого начала не приходится. И конечно, подгонять такую группу вначале не следует, иначе они решат, что все их страхи оправданы, и просидят в «окопе» весь тренинг. Если же тренер первые полдня потратит на обеспечение раскрепощенности группы, даст понять, что учиться можно весело и с удовольствием, то участники группы почувствуют себя свободнее, раскованнее. Потом они сами начинают удивляться своей смелости и в конце первого дня нередко говорят, что обычно в такой обстановке и еще с незнакомыми людьми они вообще молчат два-три дня, а тут сами вызвались участвовать в игре, даже невзирая на то, что их снимали на «видео». Повторю еще раз: чем больше положительное впечатление от тренинга, тем длительнее эффект от него.

14

^ Глава 1. Общие вопросы

Другая серьезная ошибка тренера — это включение в тренинг неадекватного теоретического и практического материала. Тренер должен понимать, что тренинг — это тренировка. Задача тренера — научить участников группы конкретным навыкам и умениям, а не выдать им новую информацию. Тренер не должен постоянно стремиться к новизне.

Многие тренеры боятся ситуации, когда часть участников уже была на тренинге и, возможно, на подобной программе. Боятся того, что участники начнут говорить, что они, мол, все это знают. Таких ситуаций все больше и больше, поскольку многие сотрудники фирм прошли уже по четыре—пять тренингов. Чтобы как-то компенсировать свой страх, некоторые тренеры включают в тренинговые программы какие-то новые элементы. Но для тренинга, для его участников они часто не только бесполезны, но и вредны, так как нередко обучают участников неправильному поведению, неправильным установкам и принципам.

Так, например, в тренинговых программах по технологии продаж появились различные классификации, типологии покупателей. Частично они взяты из строгих научных теорий, частично являются доморощенными и выглядят, как, например, деление покупателей на «голубей», «орлов» и т. д. Но даже строгая научная классификация вредна, так как продавец не сможет сходу правильно определить тип личности покупателя. Тем более что большинство авторов таких классификаций говорят о том, что их типология — это как карта, которая помогает ориентироваться в городе. Но как любая реальная карта отличается от реального города, так и описание типа личности отличается от реальной личности. В итоге продавец пытается что-то делать, говорить по каким-то собственным представлениям, и, конечно, покупатель чувствует, что происходит что-то не то.

В действительности, продавцам необходимо запрещать любую оценку, как самих покупателей, так и их покупательской способности: продавец обязан хорошо работать с любым покупателем, в этом и заключается основной смысл хорошего сервиса, хорошей работы продавца.

Другим примером нововведений в тренинговые программы является включение многих элементов из НЛП. Нейролингвистическое программирование — очень хороший психотерапевтический подход, но для тренинга, в частности тренинга продаж, часто вреден. Даже многие опытные психологи, давно занимающиеся НЛП, не смогут с первого взгляда определить тип человека — «визуал» это, «аудиал» или «кинес-тетик». На это даже им потребуется от 5 до 15 минут. У продавца же нет этого времени, нет опыта и понимания всей системы НЛП. А если про

1.1. Что такое — социально-психологический тренинг?

давца хорошо обучить НЛП (на это уйдет несколько лет), зачем тогда ему работать продавцом?

Еще пример: обучение продавцов навыкам гипноза для воздействия на покупателей и для собственной защиты от возможного гипнотического влияния покупателя. Чтобы научить продавца методам гипноза, надо потратить много времени и денег. И если представить, что это все же произошло, то зачем опять же продавцу оставаться продавцом?! А вот если научить плохо, что в рамках одного тренинга вероятнее, то представьте себя в роли покупателя, которого продавец неумело пытается ввести в состояние транса...

Тренинг — это тренировка, и участникам группы надо предоставить возможность тренироваться. Представьте себе бегуна, который заявляет своему тренеру на каждой тренировке, что он уже умеет так бегать и хочет чего-нибудь нового, какого-то нового способа бега. Настоящее мастерство формируется в многократных тренировках, для этого тренинг и существует.

Другая ошибка — это непонимание разницы между тренингом и терапевтической группой. Задача тренинга, как уже говорилось, это тренировка, отработка определенных навыков и умений. А задача психотерапевтических групп — это решение личных проблем участников группы.

Тренинг внешне может выглядеть, как набор каких-то несерьезных игр, где участники часто смеются, веселятся, и это не похоже на работу. А вот в терапевтических группах — слезы и, извините, «сопли». А тренер, побывав в терапевтических группах, начинает включать терапевтические упражнения в свой тренинг. Результат всегда один: кого-то из участников доводят до слез, и на этом работа с ним заканчивается, так как в обычном тренинге нет времени отрабатывать эту ситуацию, а часто нет и умения. Поэтому тренер должен очень четко понимать разницу между этими подходами и в одной программе никогда их не смешивать. Это совершенно разная работа.

Есть, конечно, упражнения, которые используют и в тренинговых, и в терапевтических группах. К примеру, все тренинговые разминки используются и в терапевтических группах, но это не значит, что другие процедуры и игры из терапевтических групп можно перенести в тренинговые группы. Это еще один повод говорить о необходимости психологического образования для тренера. Ведь незнание основ психологии и приводит к подобным ошибкам.

Тренер также может сам придумать неадекватную игру или взять ее из литературы. Многие игры, описанные в литературе, тоже не всегда

  1   2



Схожі:

Семінарське заняття краткая история развития групповых методов психотерапии и практической психологии iconОсновы технологии группового тренинга
Краткая история развития групповых методов психотерапии и практической психологии
Семінарське заняття краткая история развития групповых методов психотерапии и практической психологии iconТема №11. Механізовані танкові підрозділи сухопутних військ в обороні. Заняття № Семінарське заняття. Питання семінару
Тема №11. Механізовані танкові підрозділи сухопутних військ в обороні. Заняття № Семінарське заняття
Семінарське заняття краткая история развития групповых методов психотерапии и практической психологии iconИстория практической деятельности в области управления чр
Поэтому во всем мире управление персоналом стало главной функцией внутрифирменного менед­жмента в западном мире сейчас происхо­дит...
Семінарське заняття краткая история развития групповых методов психотерапии и практической психологии iconПредмет микробиологии. История развития науки, роль отечественных ученых
К ним относятся: бактерии, грибы, дрожжи, вирусы, риккетсии. Их объединяют малые размеры, относительная простота строения, общность...
Семінарське заняття краткая история развития групповых методов психотерапии и практической психологии iconДиагностика и коррекция посттравматических стрессовых расстройств
...
Семінарське заняття краткая история развития групповых методов психотерапии и практической психологии iconКраткая история Великой Скифии
Основные исторические события бронзового века в Южнорусских степях по сообщениям источников
Семінарське заняття краткая история развития групповых методов психотерапии и практической психологии iconДокументи
1. /История развития олимпийских игр/referat-online.at.ua.doc
2. /История...

Семінарське заняття краткая история развития групповых методов психотерапии и практической психологии iconLester L. Tobias psychological consultig to management
Тобиас Л. Психологическое консультирование и менеджмент: Взгляд клинициста /Пер с англ. А. И. Сотова. М.: Независимая фирма “Класс”...
Семінарське заняття краткая история развития групповых методов психотерапии и практической психологии iconДокументи
1. /www.mentor.at.ua - Дубровская О. Н., Краткая история астрологии.pdf
Семінарське заняття краткая история развития групповых методов психотерапии и практической психологии iconСемінарське заняття Зовнішня політика балканських країн у 1990-ті – початку 2000-х рр. План
Семінарське заняття Зовнішня політика балканських країн у 1990-ті початку 2000-х рр
Додайте кнопку на своєму сайті:
Документи


База даних захищена авторським правом ©te.zavantag.com 2000-2017
При копіюванні матеріалу обов'язкове зазначення активного посилання відкритою для індексації.
звернутися до адміністрації
Документи