Ublic Relations icon

Ublic Relations




Скачати 140.65 Kb.
НазваUblic Relations
Дата конвертації19.04.2013
Розмір140.65 Kb.
ТипДокументи

Вячеслав Гусаков, Луганск


Public Relations


После его визита я всю оставшуюся часть дня и большую часть вечера просидел в раздумьях. Понимал, что надо бы взяться за работу: полученные недавно задания были не из простых, а срок исполнения – очень небольшим. Но не мог заставить себя собраться, сконцентрироваться на работе. Да и не знаю, смог бы это сделать вообще кто-либо. Ну разве что, кроме моего… Теперь даже не знаю, как его называть. Работодателя? Заказчика? Босса? Или…

***

Пятнадцать лет я отпахал журналистом в разных провинциальных газетенках, был завсегдатаем брифингов, «рыцарем фуршетного стола». Имел какое-никакое имя в своем городишке, что позволяло подрабатывать на выборах. Их вся журналистская братия ждала, да и по сей день ждет, как манны небесной. Определенная доля везения, относительно порядочный и платежеспособный клиент, нужная степень беспринципности и неплохая работоспособность. Если все эти составляющие – налицо, на выборах можно неплохо заработать. И я зарабатывал. Правда, не так много, как некоторые более ушлые коллеги, но и жаловаться было бы грех.

В одну из избирательных кампаний свели меня с кандидатом в городские головы. О нем я уже был наслышан: человек этот начинал бизнес с того, что «тряс» мелких торговцев, официального это называлось: был директором охранной фирмы, обеспечивавшей безопасность на одном из наших рынков. Потом он чем только не занимался: открывал и закрывал магазины, рестораны, казино… Говорят, все это – прикрытие реального бизнеса: торговли оружием, наркотиками, содержания нескольких нелегальных пикантных заведений. Клиент, как говорится, был еще тот. Но морально-этический аспект меня не интересовал вообще. Успел насмотреться на тех, кто идет во власть: один другого «краше», и искать в это кампании праведника – напрасный труд. И не я, так кто-то другой пусть, может быть, и без особого удовольствия, но отработает предложенные кандидатом неплохие деньги. А мой отказ ничего не изменит: выборы – только ширма для того, как на самом деле люди приходят во власть; это – прописная истина.

Запомнилась мне та встреча. Кандидат вальяжно сидел в кожаном кресле. Он знал себе цену. Для приветствия из-за стола не встал. Только кивнул и показал на стул напротив него. В отличие от других кандидатов, этот не лебезил перед журналистами, прекрасно понимал, что во время выборов пишущая и снимающая братия – ручная, а также подручная и подножная. И вел себя соответственно.

Мне предложили жесткий, очень неудобный и низкий стул. С этого места смотреть на хозяина кабинета можно было только снизу вверх. Даже стало интересно, сам он придумал этот изыск или какие-либо консультанты посоветовали. В кабинете, кроме рабочего стола его хозяина, был еще и журнальный стол, вокруг которого стояли четыре шикарных и наверняка очень удобных кресла: место для переговоров с людьми своего круга.

- Посмотри, - кандидат положил передо мной несколько листов с каким-то текстом.

Я быстро прочел. Это были заурядные предвыборные статьи на актуальные темы, написанные с долей мастерства, но без «перчинки», статьи из тех, которые если и читают, то потом забывают на второй или третьей минуте после прочтения.

- Люди, которые делают мне выборы, хотели все это размещать в газетах от моего имени, - сказал кандидат в мэры. – Но я не хочу, чтоб моя подпись стояла под этой постной херней. Сколько ты хочешь, чтоб на этих выборах работать только на меня?

Несмотря на приобретенную с годами моральную «толстокожесть», мне страшно не хотелось работать на этого человека, внушавшего страх и недоверие, да и надежда на его победу была более чем сомнительной. Потому я назвал сумму, вдвое превышающую мой головой заработок. Был уверен, что сейчас услышу что-то вроде «охренел», поток брани и буду послан, как говорится, в пешее эротическое. Стерплю. Ради того, чтоб только не иметь дело с этой мразью. Но мой собеседник сохранял полнейшую невозмутимость, и его ответ прозвучал для меня, как приговор:

- Половину суммы получишь сейчас как задаток. К работе приступать – немедленно. Первую статью хочу видеть завтра. И чтоб была лучше, чем то, что ты сделал для

Кандидат назвал фамилию своего главного оппонента. Откуда он узнал, что автор его статей – именно я? Ведь даже в штабе заказчика далеко не все это знали. Мне стало немного нехорошо.

Когда я вышел из кабинета, секретарша протянула мне конверт:

- Это – ваше.

Пересчитав деньги дома, я очень удивился. В конверте была действительно ровно половина названной мною суммы. Но при мне кандидат не давал никому каких-либо указаний. Неужели секретарша прослушивала наш разговор? Это не абсолютно укладывалось в мои представления о руководителе, тем более – таком.

Как только я отправил на названый мне кандидатом электронный адрес первую статью, в дверь позвонили. На пороге стоял мужчина средних лет. Одетый в строгий костюм брюнет с правильными чертами лица, немного похожий на Пирса Броснана во времена исполнения им роли Джеймса Бонда. В правой руке он держал стильный кожаный портфель.

- Я к вам с деловым предложением, - сказал он после приветствия. – Вы нам подходите. Хочу предложить работу на очень выгодных для вас условиях.

Услышав мой ответ, что до выборов я не могу рассматривать никакие предложения, так как имею определенные обязательства, мужчина ничуть не смутился.

- Вы по-прежнему будете работать на…

И назвал фамилию кандидата в мэры, день назад шокировавшего меня согласием с условиями, на которых даже в столице мало кто из журналистов работает.

- Мы занимаемся сопровождением его избирательной кампании, - сказал гость.

- А «мы» - это – кто?

- Сумму, которую вам заплатили вчера, у нас вы будете получать ежемесячно независимо от объема работы. Через год можем пересмотреть условия и увеличить сумму. Сотрудников мы жалеем и сильно не эксплуатируем. Я полагаю, это достаточно для того, чтоб не задавать лишних вопросов? И успокойтесь. К криминалу мы не имеем отношения. Все, что мы делаем, даже более законно, чем вы себе это можете представить.

- Это…

- Не розыгрыш. И не волнуйтесь вы так. Это вредит работе. Впрочем, судя по вашему тексту, вы действительно – большой талант и мастер. Я рад, что мы не ошиблись. Но все же второй и шестой абзац перепишите. Нельзя эту белиберду заказчику показывать. Мысли – правильные, но изложено просто кошмарно.

- Второй и шестой абзац чего?

- Вашего текста. Сами убедитесь.

Мужчина вытащил из портфеля и протянул мне несколько листов с отпечатанным на них текстом. Как только я увидел, что это был за текст, ноги перестали меня слушаться. Сил хватило только сделать шаг назад, прислониться к стене и опуститься на корточки. Гость вручил мне распечатанный на лазерном принтере мой текст, который я дописал и отправил по электронной почте примерно за полминуты до того, как этот странный человек позвонил в дверь.

- Поднимайтесь, собирайтесь с силами и привыкайте, - сказал «Пирс Броснан».

Он даже не наклонился ко мне. Стоял, смотря перед собой.

- Вы… вы… Вы кто? – полушепотом спросил я.

Гость вместо ответа на мой вопрос еще раз повторив сумму, которую я буду получать ежемесячно, работая на его организацию.

Он терпеливо дождался, пока ко мне вернулись самообладание и силы. Попросил закончить работу поскорее и, попрощавшись, удалился.

Я закончил переписывать неудачную часть текста (действительно, неудачную, как я понял, перечитав) примерно через полчаса. А спустя минуту после того, как новый вариант статьи ушел по электронке заказчику, зазвонил мой мобильный.

- Совсем другое дело! Вот теперь работа принята.

Я сразу узнал голос человека, недавно приходившего ко мне.

- До завтра отдыхайте. Можете выполнить одну, я полагаю, приятную для вас миссию. В прихожей есть кое-что для Зины. Сходите к ней.

Зина? Зина… Зина!!! Незнакомец «отбил» звонок до того, как я спросил, откуда он знает о Зине. Перезвонить не мог. Номер, с которого звонили, был засекречен.

Впрочем… Даже если б я спросил, вряд ли получил бы ожидаемый ответ.

В прихожей стояла коробка с логотипом известной фирмы-производителя ноутбуков. Меня даже уже не удивило то, что незнакомец приходил ко мне с одним портфелем. Начал привыкать к неожиданностям.

В коробке лежал ноутбук, точь-в-точь такой же, как Зинин, который она три дня назад выбросила с балкона. Это была очень печальная история. В тот день все начиналось просто замечательно. Зина освободилась раньше и в конце рабочего дня зашла на мою работу за мной. По дороге домой мы купили морепродуктов, сладостей и белого вина. Вечер обещал быть просто замечательным с еще более замечательным продолжением. И был бы, если б я не опрокинул откупоренную бутылку на ноутбук моей гражданской дражайшей половины. Да еще и поступил неправильно: не выдернул вилку из сети и не вынул аккумулятор, а сдуру начал выключать компьютер обычным способом. За это время влага дошла до материнской платы, и… Зина – наполовину осетинка: мои беспомощные оправдания только еще больше «раскочегарили» ее горячий темперамент. Ноутбук полетел с балкона (этаж – седьмой, площадка перед подъездом заасфальтирована), я пережил нешуточный скандал. Зина уже три дня живет у своих родителей, со мной не общается.

Лежавший в коробке ноутбук был точно также обклеен стразами, как ноутбук Зины. Когда я его включил, на «Рабочем столе» увидел нашу с ней фотографию, сделанную во время летнего отдыха. В общем, это был тот самый ноутбук… Хотя… Таким же, как старый ноутбук Зины, он был внешне, да информация в нем была та же. Но «начинка» – ультрасовременной.

Я позвонил Зине. Примирение мы отмечали в самом лучшем ресторане и в «люксе» самой лучшей гостиницы.

Всю избирательную кампанию я работал только на одного кандидата, будучи уверенным, что к финишу он придет далеко не первым. Потому сказать, что результат выборов мэра меня удивил, - ничего не сказать. Никто из других кандидатов ничего не смог поделать: все прошло честно, без единого нарушения, и мой кандидат действительно победил с огромным преимуществом. Человек, которого еще совсем недавно боялись, ненавидели, который был противен, мерзок, совсем не симпатичен!

Когда я узнал о таком результате, созвонился с несколькими знакомыми. И был в еще большем шоке от того, что все они голосовали именно за этого кандидата. А в ответ на вопрос о причинах такого выбора бормотали что-то невразумительное.

Но это неприятное ощущение вскоре сменилось прямо противоположным: «Пирс Броснан» передал мне от кандидата конверт – премию по случаю победы – мой гонорар и еще столько же.

В том же духе и столь же успешно я отработал еще несколько разных избирательных кампаний. Признаюсь, зачастую был даже не в курсе, кто и куда баллотируется, когда нужно было писать на, как говорится, «околовсяческие» темы: просто изучал «матчасть» и – вперед! Но порой приходилось «влезать в шкуру» кандидата, и все они оказывались не лучше того городского головы, моего первого в этой компании.

Работой меня не заваливали, ее было ровно столько, чтоб я мог все делать, как говорится, в лучшем виде. И делал, потому что с оплатой меня не обижали. Спустя примерно год я даже немного удивился произошедшим в себе переменам: до того был слегка полноват, а теперь похудел, посвежел. Впрочем, а каким еще мог быть результат регулярных посещений лучших спортзалов, бассейнов, сауны. Времени и денег на это вполне хватало.

Правда, иногда задумывался о людях, которым помогаю пробиться во власть. Не было среди них ни одного человека, вызывавшего хотя бы тень симпатии. О нескольких я слышал или читал и раньше: все были фигурантами скандалов и криминальных историй. Но задавать «Пирсу Броснану» лишние вопросы не хотелось. Да и ответ знал заранее.


***

Он пришел ко мне около полудня. К счастью, Зина была на работе, иначе настойчиво звонивший в мою дверь неряшливо одетый небритый мужчина с опухшим лицом и воспаленными глазами нешуточно напугал бы ее.

Я не вышвырнул его, так как он сразу же назвал меня по имени, назвал мое место работы и упомянул о человеке, похожем на Пирса Броснана, которого называл «менеджер». Признаюсь, я как-то не утруждал себя подбором определения рода его занятий.

- До вас я на них работал. Тоже зарабатывал так, что хватало и на шикарно обставленную квартиру, и на все удовольствия. А потом…

Он закрыл руками лицо и беззвучно зарыдал.

-…Три месяца назад погибла моя мать… На тротуар выскочил «Лексус»… Водитель не справился с управлением на большой скорости… А за рулем был кандидат в депутаты, которого мы продвигали. И тут началось что-то, совершенно невообразимое для меня. Буквально часа через два в ГАИ мне заявили, что мама попала под колеса, так как переходила дорогу в неположенном месте, что «Лексус» не превышал скорость, а перестраивался, потому и водитель ничего не мог сделать. Сказали, что никого не будут привлекать к ответственности. Вдруг куда-то пропали свидетели, которых было немало: оказалось, что милиция никого из них не опрашивала, а мне подсунули показания какого-то водителя такси, который заявил, что сам едва не врезался в столб, когда мама перебегала дорогу. Перебегала! При ее-то диабете! Когда я пытался доказать очевидное, на меня смотрели, как на умалишенного. А потом вообще вытолкали из райотдела, дескать, чтоб отдохнул, пришел в себя. Даже не вытолкали, а передали в реки менеджеру. То, что я услышал от него, повергло меня… Даже не знаю, как описать ощущение от всего этого. Менеджер заявил, что я обязан работать, как и ранее, что его фирма сделает все, чтоб кандидат был избран, а потом… Пообещали разобраться с ним сами, если я сам этого захочу. Я взял и ляпнул, что хочу, чтоб тоже самое, что с моей мамой, произошло со всей его семьей. Менеджер сказал: «Сделаем». Разумеется, я воспринял это как совершенно неуместную шутку, неудачную попытку приободрить меня. Не знаю, откуда и как, но я нашем в себе силы продолжить работу. Кандидата благополучно избрали, а не следующий день после выборов погибла вся его семья: родители, сестра, жена с маленькой дочерью. И все – при одинаковых обстоятельствах. Догадываетесь, при каких?

- Машины выезжали на тротуар?

- Да. Причем, за рулем были образцовые водители. Никто не мог понять, что произошло. Все винили себя. Я узнал, что примерно через неделю после того один из тех водителей покончил с собой. Во время очередной нашей встречи, разумеется, попытался все выяснить у менеджера. Он только сказал: «Неосторожность клиентов с желаниями – обычное явление для нас. А для вас это – урок на будущее». И как ни в чем не бывало, заговорил о новом задании. И тут меня как будто… Даже не осенило, а наступило просветление. Я не слушал менеджера, а перебирал в памяти всех тех, на кого мы работали: сплошь – люди с криминальным прошлым, от которых в быту мы стараемся держаться подальше. Но на выборах они набирали такие проценты… Вы догадываетесь, что мы работаем не на простую консалтинговую фирму, а на…

- Кажется, понял, к чему вы клоните. Что за чушь вы несете?!

- А вдумайтесь, кому вы, персонально – вы, помогали выигрывать выборы. Это – кристально честные люди с безупречной биографией и с чистыми помыслами?

Как ни крути, а он был прав. Мне тошно даже вспоминать некоторых из тех, на кого приходилось работать. Наверняка, встретились бы и более мерзкие особи. К счастью, не всегда возникала необходимость лично общаться с клиентом. В противном случае получилась бы еще та коллекция уродов.

Он все еще стоял в прихожей. Я пригласил его войти. Признаюсь, не только из вежливости. От пережитого за столь короткое время меня не очень-то держали ноги. Но я все же дошел до бара, достал бутылку коньяка. Он даже не притронулся к налитой для его рюмке, я в свою наполнял трижды. Только после третьей почувствовал приятное тепло в желудке и легкое помутнение в голове.

- Вы понимаете, - спросил я его, - если все, о чем мы говорим и о чем догадываемся, - правда, то вся или почти вся наша политика – это люди…

- Я в этом ничуть не сомневаюсь! Если абстрагироваться от нашей, вернее, сейчас уже вашей, клиентуры, вы разве когда видели, кто управляет городом, областью, страной, никогда не задавали себе вопросы вроде: «Как эти идиоты пробились во власть? А чем я, не имеющий таких благ, хуже?». Задавали! Уверен, задавали! Так вот он – ответ. Теперь понимаете, кто помогает некоторым людям получать то, чего они, по чести говоря, не заслужили?

- Но если так, что мы тогда для чего? И, насколько я знаю, в конторе есть еще немаленьких штат имиджмейкеров, социологов, политтехнологов… Они тогда – для чего? Если так такая «крыша», ну или будет более подходящим сказать – такое «основание», то может же все и само собой образоваться: раз – и…

- Не все так просто. Я понял, для чего нужны мы и другие специалисты. Мы все – катализатор, который запускает реакцию. Не зря же говорят, что любовь – своего рода химия, когда идет реакция, и человек ничего не может с собой поделать. Но реакцию нужно спровоцировать. В данном случае – дать людям возможность узнать мразей, которых мы продвигаем с другой стороны. И срабатывает так называемое правило двоечника и отличницы. Такое, знаешь, хрестоматийное, можно сказать, дедовское. Казалось бы, чем может двоечник-маргинал понравиться отличнице, привлечь ее. Но двоечники нравились примерным девчонкам, которые вдруг начинали думать: «А, может, он и не такой плохой, как кажется». К тому же харизма срабатывала: не даст скучать, защитит, позволит выделиться среди подруг... В нашем случае «двоечник» - кандидат из самой отпетой мрази, «отличница» - избиратели. А мы – как раз те, кто заставляет «отличницу» задуматься на тему «А, может, он и не такой плохой, как кажется». Понял?

Я вспомнил одно из своих недавних заданий. Кандидат был – просто «загляденье»: все прекрасно знали, что почти вся его официальная биография – «дутая», что на самом деле крови на его руках и на его совести, может быть не меньше, чем у иного палача при Сталине, но… «Да, он – бандит. Так это же и хорошо: наведет порядок», - заявил мне на полном серьезе директор школы, которой кандидат подарил компьютерный класс. Спросил у него: «Для вашего сына такой же судьбы хотите?». Вместо ответа услышал извинение и сетование на огромную занятость, то есть – намек на необходимость прекратить беседу. Когда выходил из школы, увидел, что меня ждал «Пирс Броснан». Сейчас уже понял, каким образом он так быстро узнал о нашем разговоре с директором. Я выслушал пространную нотацию о том, куда мне вмешиваться категорически не следует. Принял к сведению. Но, как говорится, осадок остался.

- И давно вы от них скрываетесь? Да, и, кстати, почему пришли ко мне? Как обо мне узнали? Чего хотите? – поинтересовался я у пришедшего ко мне человека.

- Да уже почти месяц живу такой жизнью: каждый день, как последний. Не пугайтесь, Иваном Бездомным не стал, не намерен обвешиваться крестами и размахивать иконами. Хотя, страшно, конечно. А – к вам… Скажем так, в наш… в вашей конторе с некоторыми людьми (подчеркиваю – людьми!) у меня даже после ухода сохранились очень даже хорошие отношения. Вот и… Большего не расскажу: сами понимаете. А хочу… Просто хочу рассказать, куда вы попали. Может быть, из-за этого хоть что-то изменится. Просто рассказать… Мне сказали, что менеджер считает именно вашу работу очень важной для результата в целом. Кстати, люди, которых я упомянул все понимают, но делают вид, что ни о чем не догадываются. Я-то… Признаюсь, к женщинам я равнодушен… Ну, понимаете, о чем я. Потому семьи в традиционном понимании у меня нет, постоянных отношений тоже нет уже давно. Этим и отличаюсь от тех, других, которые понимают, куда влезли. Единственным по-настоящему близким человеком для меня была мама. Была…

Слушая его, я никак не мог определиться с тем, как самому относиться к происходившему. Живешь себе, горя не зная, и – вдруг – ни с того ни с сего – такое! Не хотелось вписываться в любимый психологами шаблон «паника – воинствующее неприятие – примирение». Но я даже не представлял себе, как все это воспринимать и, главное, что делать.

Это замешательство заметил мой гость и, не скрою, к моему удовольствию воспринял мою реакцию именно так, как мне больше всего хотелось:

- Я ухожу. Уверен, что мы больше не встретимся. Очень надеюсь, что бы правильно распорядитесь тем, что знаете.

После его ухода я, разумеется, о работе не мог даже думать. Всю оставшуюся часть дня и большую часть вечера просидел в раздумьях. Уж очень не походил мой гость на человека, повредившегося рассудком. Слишком уж много в его словах было такого, над чем действительно следует подумать.

А подумать нужно было в первую очередь над тем, что произошедшее – своего рода «точка невозврата», когда уже многое не будет таким, как прежде.

Дождавшись возвращения Зины с работы, я ушел. Ей сказала, что по делам, а сам просто бродил по вечернему городу. Примерно спустя час такой прогулки пришла мне в голову мысль…

А если… Впрочем, будет ли это одобрено?

- Будет. Потому-то мы и позволили вам встретиться. Хотелось, чтоб вы пришли к этому решению самостоятельно.

Справа от меня стоял «Пирс Броснан». Возможно он даже некоторое время шел рядом, а я этого не замечал. Он протянул мне руку. Я поймал себя на мысли, что раньше мы никогда не обменивались рукопожатиями.

Когда мы пожали друг другу руки, не вспыхнула молния на небе ни с того ни с сего, не произошло землетрясения. Даже я почувствовал только рукопожатие.

- И все-таки для вас произошло нечто, - сказал «Броснан», который наверняка знал, что я подумал, а, может быть, - и что подумаю. – Только на самом деле все происходит абсолютно не в соответствии со стереотипными представлениями. Вы пока даже не представляете, у кого завтра выявят неоперабельный рак, кого через полгода похоронят с почестями на вашем кладбище. А нам нужно уже начинать готовиться к избирательной кампании. Вы наверняка рады, что закончилась пора написания текстов для разных дебилов и моральных уродов. Но этот опыт вам очень пригодится. Завтра начинаем!

- И…

- Завтра! А сейчас проведите вечер с Зиной. Для нее скоро тоже многое изменится. Очень многое. Как и для вас. И вы были совершенно правы: сегодняшний день – точка невозврата. Для всех. Я имею в виду не только вас, Зину, себя, но и… Впрочем, больше – ни слова. Будете обо всем узнавать в свой черед.

- И все-таки последний вопрос…

- Придя к вам, он сделал то, что должен был сделать. Сыграл свою роль, выполнил свою миссию. Он уже – отработанный материал. В его россказни никто не поверит. И прошу вас, хватит о нем. Не интересно.

- Я должен буду подписать какое-то соглашение?

- Вы его уже, можно сказать, «подписали», решив продолжить сотрудничество с нами на новом уровне.

- Как будто у меня был выбор. Ведь иначе…

- Выбор есть всегда. Вы свой сделали. И закончим этот разговор. До завтра.

Мы снова обменялись рукопожатиями. Проезжавшая рядом машина вдруг просигналила. Я рефлекторно обернулся на резкий звук. Когда повернулся в прежнее положение, «Броснана» уже не было. Как будто его не было вообще.

Хотелось спросить у окружающих, не с самим ли собой я беседовал, но, представив, как это будет выглядеть и как будет воспринято, отказался от идеи. Ведь кто-то же давал мне задания, платил гонорары (реальные!). Кто? Ответ напрашивался сам собой, но очень не хотелось признаваться, что всё именно так. Идя домой, я настойчиво отгонял от себя эти мысли. А что еще мне оставалось делать?



Схожі:

Ublic Relations iconLeague “dipcorpus” international relations

Ublic Relations iconLeague “dipcorpus” international relations

Ublic Relations iconLeague “dipcorpus” international relations experts community

Ublic Relations iconPublic Relations
Цель пр установление двустороннего общения для выявления общих представлений или общих интересов и достижение взаимопонимания, основанного...
Ublic Relations icon1. Tous les experts du monde sont d’accord, qu’il s’agisse de médecins, de biologistes ou de nutritionnistes, tous affirment que des relations existent entre de nombreuses maladies et la manière de se nourrir. 2

Ublic Relations iconПідготувала учениця 11-а кл. Проценко Ірина
Зв'язки з громадськістю англ public relations, pr мистецтво досягнення взаємопорозуміння та згоди між людьми, соціальними групами,...
Ublic Relations iconРобоча навчальна програма
Теорія масової комунікації”, „Теорія і практика журналістики”, «Міжнародна комунікація» та ін., адже крім друкованих та аудівізуальних...
Додайте кнопку на своєму сайті:
Документи


База даних захищена авторським правом ©te.zavantag.com 2000-2017
При копіюванні матеріалу обов'язкове зазначення активного посилання відкритою для індексації.
звернутися до адміністрації
Документи