1 Исторический опыт человечества и устойчивое развитие icon

1 Исторический опыт человечества и устойчивое развитие




Скачати 430.68 Kb.
Назва1 Исторический опыт человечества и устойчивое развитие
Сторінка1/3
Дата конвертації05.01.2013
Розмір430.68 Kb.
ТипДокументи
  1   2   3

1.4. Исторический опыт человечества и устойчивое развитие

Переход к устойчивому развитию, как правило, в первую очередь связывается с осуществлением "разумных", но срочно необходимых на современном этапе изменений в характере и масштабах мирового потребления материальных благ и природных ресурсов, решением демографических проблем человечества, а также со структурной пере- стройкой экономики, оптимизацией технологий природопользования, внедрением в массовое сознание экологических и природоохранных идей (Медоуз и др., 1994; и др.). Такая интерпретация устойчивого развития, вполне аргументированная, логичная и рациональная, выражает тем не менее в своей основе западное миросозерцание, убежденность в универсальном характере исторического процесса, веру во всесилие человеческого разума, науки, научно-технического прогресса. Однако бесценный и уникальный опыт западной цивилизации — это еще далеко не весь исторический опыт человечества.

Объект исследования в данной главе — взаимодействие природы и общества в его исторической динамике, рассматриваемое сквозь призму цивилизационных и куль- турных различий на земном шаре. Основные задачи состоят в следующем: 1) показать качественные различия между историческими этапами взаимодействия природы и общества, а одновременно и невозможность "универсальных" периодизаций такого взаимодействия без учета фактора географического и культурного разнообразия; 2) проанализировать роль смены периодов относительной социально-экологической стабильности и нестабильности как "регуляторов" исторического процесса; 3) проанализировать, какие уроки можно извлечь из исторического опыта человечества в контексте перспектив реализации стратегии его устойчивого развития.

Изучение этих вопросов требует фундаментальных и междисциплинарных работ, груда больших научных коллективов. Много ценнейших исследований по данному кругу проблем уже проведено и в нашей стране, и за рубежом. Важно привлечь внимание к актуальности данной проблемы, необходимости и принципиальной возможности ее научного исследования, а не расставить все точки над "i".

^ 1.4.1. Географическая среда и исторический процесс: модели "устойчивости" и "неустойчивости" в социоприродной динамике

Мысль о том, что природные условия оказывают огромное воздействие на развитие общества, стара как мир: ее можно встретить еще у Гиппократа из Коса и Геродота, Аристотеля и Ибн-Хальдуна. Позднее в Европе в трудах выдающихся мыслителей Ренессанса и Просвещения — Ж. Бодэна. Ш. Монтескье, И.Г. Гердера и др. — появились концепция географического детерминизма, объяснявшая различия в культуре, нравах и образе жизни народов, в политическом устройстве государств влиянием природных, прежде всего почвенно-климатических, факторов. Впоследствии геодетерминистская парадигма получила широкое распространение в самых разных общественных наук, включая историю и антропогеографию. Так, в географии человека геодетерминизм и прииродоцентризм были одними из основных мировоззренческих установок на протяжении всего XIX века и первой половины XX столетия1. Несмотря на наивность "ранних" геодетерминистских концепций и очевидный редукционизм "зрелого" энвайронментализма Х1Х-ХХ веков, в целом географический детерминизм сыграл действительно очень важную, можно сказать, выдающуюся роль в изучении процессов взаимодействия природы и общества, способствовал выявлению многих его сторон и аспектов.

Гораздо меньше исследован механизм данного взаимодействия, и это далеко не случайно. В большинстве работ, посвященных изучению взаимного влияния человеческого общества и природы друг на друга, последняя рассматривается именно как природная среда первого, как внешний географический фактор (Анучин, 1982) общественного развития. Такая точка зрения вполне обоснована и логична—движущие силы эволюции природы и общества совершенно разные. Однако при всем этом люди — неотъемлемая часть природы, человечество в целом — часть биосферы. Социум как система входит в более сложную социоприродную метасистему, несомненно имеющую свои законы функционирования и эволюции.

Попытки выявить и осмыслить эти законы предпринимались уже давно, в том числе и в нашей стране. В советской географии получили распространение идеи неразрывной связи приироды и общества и был накоплен значительный и ценный опыт конкретных исследований в данной области. Но большей частью "обществоведческая" и "природоведческая" ветви географической науки занимались все же собственными исследовательскими объектами ) Кроме того, как раз исторический аспект социоприродных взаимосвязей нередко выпадал из поля зрения ученых-географов или рассматривался в их работах как побочный.

В отечественной этнографии и этнологии "сопряженное" изучение культурных и природных явлений было характерно для несколько научных школ; одна из них — школа Д.Г. Левина — Н.Н. Чебоксарова — Б.В. Андрианова — получила мировое признание Обоснованная этими учеными и апробированная ими на обширном эмпирическом материале концепция хозяйственно-культурных типов (Андрианов, Чебоксаров, 1972; и др.), т.е. комплексов особенностей хозяйства и культуры, исторически складывающихся у разных народов, находящихся на близких уровнях социально-экономического развития и обитающих в сходных физико-географических условиях, стала важным звеном в разработке пространственно-временной типологии человеческих общностей.

Концепция хозяйственно-культурных типов стала отправным пунктом в разработке учения об антропогеоценозах (Алексеев, 1998 (1975), с.36-46). Антропогеоценоз — это элементарная ячейка хозяйственно-культурного типа, сложившийся симбиоз между хозяйственным коллективом и освоенной им территорией, характерный главным образом для ранних этапов истории человеческого общества.

Позднее И.И. Крупником (1989) было сформулировано (и рассмотрено на примере арктических и субарктических охотников на морского зверя и оленеводов Российского Севера) более общее представление обэтноэкосистемах. Основу последних в традиционном обществе составляют устойчивые этнические коллективы, связанные совместным использованием земель, общим трудом и расселением на определенной территории, осознанием своего единства, горизонтальными и вертикальными родственными связями и соседскими отношениями.

1 Тезис о "природоцентризме" классической антропогеографии может показаться парадоксальным – ведь это гуманитарная наука, а не естественная, какой является, например, физическая география. И тем не менее длительное время антропогеография была сфокусирована на изучении социальных и культурных различных на земной поверхности в первую очередь в ракурсе исследования их взаимосвязи с природными явлениями. Ситуация в географии человека стала качественно меняться с середины XX века, по мере того, как в ней все большее признание получала хорологическая концепция, исходные идеи которой были выдвинуты еще Иммануилом Кантом, а теоретические основы и методологический инструментарий разработаны в знаменитом труде Альфреда Геттнера (1930).


Антропогеоценоз, по И.И. Крупнику, — разновидность этноэкосистемы, ее низшая территориальная единица, соответствующая наименьшей социальной ячейке традиционного общества, способной к демографическому воспроизводству и самостоятельному развитию.

Парадигма синтеза этнокультурных и историко-географических исследований активно разрабатывалась также в трудах Л.Н. Гумилева и его последователей. В концепции этого автора, этнос и "вмещающий" ("кормящий") ландшафт составляют бинарную систему — этноценоз " (Гумилев, 1989, с. 290), развивающуюся по своим внутренним законам.

В еще большей степени, чем научные школы в этнологии, этноэкологии и смежной с ними антропоэкологии (экологии человека, по В.П. Алексееву), на "холистическое" видение проблем взаимодействия природы и общества в исторической эволюции претендует исследовательское направление, получившее название социоестестпвенной истории. Лидер этого научного направления Э.С. Кульпин считает предметом социоестественной истории изучение всей совокупности взаимосвязей, взаимозависимостей, взаимовлияний процессов, явлений и событий в жизни общества и природы (Кульпин, 1994; и др.). Если традиционная история изучает жизнь общества, то объектом исследования социоестественной истории, по Э.С. Кульпину, выступают не общество и не его природная среда, отдельно взятые, но люди и природа как единое целое, как органы одного организма, как один объект.

История взаимодействия человеческого общества и природы лишь в самом общем виде может быть представлена как поступательный процесс; в действительности же его ритмика "рваная" стадиально-цикличная, обусловленная закономерным чередованием эпох относительной "устойчивости" и "неустойчивости" — (понимаемых в широком смысле) идиоадаптаций и ароморфозов (Анатомия кризисов, 1999). Вопреки расхожим предсиавлениям о природе кризисов, последние являются закономерными и необходимыми звеньями исторического процесса; устойчивость системы в период кризиса нарушается, но именно через кризис и его преодоление может быть достигнуто системное равновесие на новом витке исторической спирали. Как писал в своей "Тектологии" А.А. Богданов, "кризис есть нарушение равновесия и в то же время процесс перехода к некоторому новому равновесию. Это последнее может рассматриваться как предел происходящих при кризисе изменений, или как предел тенденций" (Богданов, 1989, с.218).

Современный социально-экологический кризис, возможно, действительно отличается от предыдущих своей всеохватностью, глобальностью, однако при этом он, безусловно, выступает закономерным звеном единой цепи в историческом развитии взаимодействия человечества и биосферы; в этом смысле едва ли можно считать продуктивными попытки его противопоставления предшествовавшим кризисам как якобы менее глубоким. Каждой исторической эпохе (как, впрочем, и разным макрорегионам мира) свойственны свои паттерны социально-экологической "устойчивости" и "неустойчиво-Историческое сопоставление таких кризисов без учета последнего обстоятельства является "аберрацией близости" по сути.

  1. ^ Взаимодействие природы и общества: основные этапы и исторические уроки

Социально-экологический опыт человечества объемлет, на наш взгляд, эпохи, начиная с верхнего палеолита. Смена неандертальца кроманьонцем как господствующей человеческой популяции (примерно 40 тыс. лет назад, по современным данным), с которой кстати, часто и ведут отсчет исторического времени (Дьяконов, 1994) означала наступление периода "зрелой" сапиентации2.

^ Первый этап взаимодействия природы и общества — эпоха присваивающего хозяйства. Экологические кризисы были важным фактором социокультурной динамики древних обществ охотников и собирателей (Матюшин, 1988; Андрианов, 1993). Довольно распространена точка зрения, согласно которой хозяйственная деятельность древних людей длительное время ограничивалась собирательством (Анучин, 1982, с78), и лишь позднее, в процессе исторической эволюции первобытных обществ, собирательство стало сочетаться с рыбной ловлей и охотой. В соответствии с этой гипотезой, превращение охоты в главную отрасль первобытной экономики в значительной степени было обусловлено наступлением глобального палеолитического кризиса обеднения ресурсов собирательства и промысла, вызвавшего к жизни так называемую первую биотехническую революцию. Последняя выразилась прежде всего в совершенствовании орудий и основных способов охоты (облавно-загонной охоты и охоты "скрадыванием"), в переходе широкомасштабной практике выжигания растительности и др.

Вместе с тем, ряд ученых придерживается прямо противоположных взглядов на хронологию становления и значимость разных типов присваивающего хозяйства. Так, В.П. Алексеев (1998) и ряд других отечественных палеоантропологов, археологов и историков считают, что охота на крупных животных составляла экономическую основу практически всех палеолитических и мезолитических, а также и многих неолитических обществ. Существование таковых, сложившихся на базе лишь одного собирательства, по данным археологии, не подтверждается. Схожего мнения придерживаются и многие зарубежные исследователи (Sharkly, 1981; Butzer, 1982; и др.).

Демографические процессы у народов, живших присваивающим хозяйством регулировались жесткими экологическими ограничениями. Так, в северной половине Евразии, по расчетам П.М. Долуханова (1979, с. 16), демографическая емкость ландшафта даже в наиболее благоприятной для ведения охоты лесостепной зоне до перехода изводящему хозяйству не превышала 18 чел. на 100 км2, а в других физико-геогра фических зонах была существенно ниже 10 чел. на 100 км2.

Начиная с мезолита каждый крупный социально-экологический кризис влек собой глубинные общественные сдвиги. Сама неолитическая революция явилась закономерным ответом на глобальный экологический вызов эпохи мезолита — т.е. "переходного" (для Северного полушария Земли) периода от плейстоцена к голоцену и от г лита к неолиту: существенное потепление климата, освобождение обширных пространств Евразии и Северной Америки от ледника, экспансия зоны лесов в районы, покрытые ранее тундрово-степной растительностью, обрыв перемычек, соединявших в верхнем палеолите крупные — вплоть до континентальных — массивы суши в связи с трансгрессией Мирового океана и др.

Происходившее на фоне таких природных процессов фаунистическое обеднение окружающей среды стало важной причиной кризиса охотничьего хозяйства во многих регионах Северного полушария, отчетливо обозначившегося к концу плейстоцена. Охота перестала быть достаточным источником пропитания по причине сокращения промысловых ресурсов.

2 Контекст экологических и социальных уроков, которые следовало бы извлечь из более древней практики взаимоотношений, допустим, архантропов и палеоантропов со средой их обитания, не вполне ясе. Но сам факт, что воздействие человека на природу приобрело значительные масштабы задолго до верхней палеолита, не вызывает сомнений.


В целом присваивающее хозяйство стало гораздо менее стабилъным, менее устойчивым.

Исчезновение многих из тех видов животных, которые служили человеку источниками питания, дало мощный толчок к поиску альтернативных технологий получения пищи, во многом предопределивший эксперименты по доместикации животных и культивации растений.. Тем более, что в обществах "поздних" охотников и собирателей уже складывались необходимые предпосылки для перехода к производящей экономике. На протяжении верхнего палеолита, мезолита и раннего неолита отмечался гигантский прогресс в познании человеческом окружающей его среды, качественно улучшились орудия труда, у людей появился опыт ухода за дикорастущими растениями: навыки рыхления почвы, полива и даже посева семян, фактически означавшего уже переход к завершающей стадии так называемого оседлого, культурного собирательства. Характерное для мезолита и раннего неолита дробление крупных первобытных коллективов на небольшие группы локальных охотничьих участков также способствовало разложению чисто присваивающей экономики, поскольку в рамках последних переход бродячих охотников к оседлости происходил значительно быстрее.

^ Второй этап — период становления производящего хозяйства. Неолитическую революцию можно считать первым поворотом глобального значения в истории человечества, ставшим системным ответом на крупномасштабный социалъно-экологический кризис. Во взаимодействии природы и общества неолитическая революция открывает принципиально новый этап, важнейшей качественной характеристикой которого становится постепенное формирование искусственной биотической среды, приобретающей все более весомое значение в сравнении со средой естественной.

Переход от присваивающего хозяйства к производящему имел свои географические закономерности: он происходил прежде всего в тех регионах, где в наиболее острых формах проявился кризис первобытной экономики и где не существовало благоприятных условий для более интенсивного освоения земли, а также там, куда в силу разнообразных причин были затруднены миграции.

Доместикация животных и становление земледелия происходили в целом как процессы, синхронные друг другу. С конца XIX века особенно авторитетной в исторической, этнографической и географической литературе считалась стадиально-эволюционистская схема немецкого ученого Э. Хана, обоснованная в его классическом труде "Формы хозяйственной деятельности" (1892) и развитая в более поздних работах того же автора. Э. Хан выделял четыре ступени исторического прогресса человечества, а именно стадии: 1) собирательства и первобытной охоты; 2) кочевого скотоводства; 3) земледельческой культуры; 4) городской культуры (Hahn, 1905).

Однако к настоящему времени данная концепция подверглась существенной ревизии. Все более распространенной, в том числе и в отечественной литературе, становится точка зрения, согласно которой примитивное земледелие имеет не менее, а может быть и более древнюю историю, чем одомашнивание животных (Шнирельман, 1980; Баландин, Бондарев, 1988; Петров, 1998), причем последнее сопутствовало культивации доместицированных растений и было неразрывно связано с развитием растениеводства. Что же касается обособления кочевого скотоводства как самостоятельной отрасли хозяйства, то оно имело место значительно позже (Артамонов, 1977; Шнирельман, 1980, 1989). Городская же культура складывалась в рамках аграрных обществ, причем возраст древнейших городсских поселений на Земле, по современным данным, не намного уступает продолжительности существования неолитических протоцивилизаций (Whitehouse, 1977).

Вопрос, в какой степени неолитическая революция была обусловлена влиянием экологических факторов, остается дискуссионным. Классическое энвайронменталистское объяснение было предложено еще в 1920-е гг. знаменитым английским археологом, историком и историко-географом Гордоном Чайлдом — автором т.н. "теории оазисов", который, собственно, и ввел сам термин "неолитическая революция". По Г. Чайлду ( Childe,1957,1967), первичным очагом неолитической революции стал в Х-1Х тысячелетиях до н.э. Ближний и Средний Восток. Это явилось прямым следствием глобальных изменений природной среды в послеледниковый период, когда, как утверждали Г. Чалд и ряд других ученых, наряду с подъемом средней температуры в Северном полушарии произошло заметное иссушение климата (максимальное — в Передней Азии). Страдавшим от засухи людям пришлось, чтобы выжить, ухаживать за дикорастущими растениями и тем самым накапливать опыт "стихийного земледелия", а также все более сосредоточиваться крупными коллективами в пределах оазисов экспандировавшего аридного пояса Земного шара. Теория Г. Чайлда, до сих пор имеющая многих сторонников, особенно среди историков, в современной палеогеографической литературе большей частью оспаривается, ввиду отсутствия убедительных свидетельств столь резкой аридизации климата на рубеже плейстоцена и голоцена.

Хотя моноцентрические концепции неолитической революции получили, вслед за работами Г. Чайлда, достаточно широкое распространение, тем не менее, согласно современным представлениям, существовало несколько независимых друг от друга очагов становления производящей экономики. При этом некоторые ученые, в частности Карл Зауэр— лидер знаменитой Берклийской (Калифорнийской) школы исторической географии и основоположник учения о культурном ландшафте в англосаксонской географии — даже не включали равнины Среднего Востока в число первичных центров агрикультуры.

По мнению К. Зауэра, земледелие едва ли могло самостоятельно возникнуть в речных оазисах аридной полосы Старого Света — как раз потому, что они сильно подвержены засухам и наводнениям и их освоение предполагает наличие у местного населения достаточно зрелых гидротехнических навыков. К. Зауэр считал, что условия для зарождения сельского хозяйства благоприятнее были в более гумидных областях Земли либо регионах с возвышенным рельефом, и искал центры происхождения производящей экономики в Старом Свете — в Юго-Восточной Азии (полагая их более древними, чем земледельческие районы Малой Азии, Среднего Востока, Индии и Китая), а в Новом Свете — в северных предгорьях Анд (Sauer, 1952). Испытавший сильное влияние немецкого диффузионизма (Ф. Ратцеля, Л. Фробениуса и др.), К. Зауэр исходил из посылки, что вторичные, более поздние очаги неолитической революции скорее всего возникли под прямым влиянием нововведений, распространявшихся из первичных центров, Американский ученый придерживался мнения, что к началу перехода людей к производству пищи они в соответствующих районах уже вели оседлый образ жизни.

Более последовательно полицентрическая точка зрения на неолитическую революцию выражена в трудах ученых, отвергающих возможность крупномасштабной диффузии агротехнологий между макрорегионами мира в глубокой древности (Р. Дж. Брейдвуд, Л. Бинфорд и др.). Близка этим взглядам и теория фактически изолированных друг от друга ареалов происхождения культурной флоры, развитая в первую очередь в трудах А. Декандоля и Н.И. Вавилова. И хотя центры происхождения культурных растений очаги неолитической революции — не одно и тоже, впервые , безусловно, относились к числу древнейших земледельческих областей.

По Н.И. Вавилову (1926), большинство современных культурных растений происходит от видов, произраставших в горах, и соответственно очаги раннего земледелия преимущественно были приурочены к горным и предгорным районам. Если данная концепция верна, агрикультура начала формироваться там, где природные условия были не лучше, а хуже, чем во многих равнинных областях. Почему именно в горах и предгорьях? Разные авторы дают разные ответы, отмечая, в частности, колоссальное разнообразие природных условий гор и исключительное богатство видового состава горной флоры, особую жизнестойкость и высокую адаптивную способность произрастающих в горах растений, ограниченные перспективы ведения присваивающего хозяйства в горах и предгорьях ввиду большой уязвимости местных экосистем, их повышенной "ранимости" (что стимулировало поиск альтернативных технологий получения пищи), возможности более длительных, чем на равнине, агрикультурных экспериментов в условиях лучшей естественной защиты от нападений врагов, плодородие широко распространенных во многих горных местностях вулканических почв и другие факторы.

^ Концепция горных очагов неолитической революции нанесла сильный удар по прежней "теории оазисов". Показательно, что даже сторонники гипотезы более раннего происхождения земледелия в Юго-Западной Азии по сравнению с другими регионами Земли помещают первичные центры сельского хозяйства не в долинах "великих исторических рек", а в маргинальных зонах "Благодатного Полумесяца", включая горную Анатолию и Загрос, а также Палестину (Boughey, 1971). Схожих взглядов придерживав теперь не только географы и историко-географы, но и авторитетные западные археологи, в частности, К. Флэннери.

Становление производящего хозяйства даже в наиболее развитых в культурном и экономическом отношении регионах мира заняло, по современным данным, не менее трех-четырех тысячелетий: от 11 до семи тысячелетий назад в тропиках и субтропиках Азии и в Средиземноморье, от семи до трех тысячелетий назад в Мезоамерике и чуть позднее — в Центральных Андах. В регионах, слабее затронутых или почти совсем незатронутых к началу неолита перепромыслом, переход от охоты и собирательства к сельскому хозяйству начался существенно позднее, хотя нередко происходил более ускоренными темпами, как, например, в Европе к северу от Альп.

В целом возникновение производящей экономики ознаменовало исключительно важный шаг прежде всего к достижению большей устойчивости в обеспечении людей продуктами питания. Однако устойчивости относительной, измеряемой в сравнении с ситуацией, типичной для обществ охотников и собирателей. Циклические закономерности и саморазвития человеческого общества, и эволюции его взаимодействия со средой своего обитания делали новый виток социально-экологических кризисов исторически неизбежным — вопреки иногда высказываемой точке зрения, что таковые стали результатом "неразумного" хозяйствования, "хищнической" эксплуатации земли, следствием неких коллективных стратегических просчетов.

Первые системы земледелия, порожденные неолитической революцией, — переложенная и подсечно-огневая — не могли не быть такими, какими они в действительности были, не могли не быть "хищническими" с позиций современного взгляда. Они были полностью адекватны той ступени развития, на которой находились общества ранних земледельцев, более того, выполняли функцию огромного исторического значения, обеспечивая этим обществам восполнение скудеющих биологических ресурсов, что только и делало возможным их выживание. Естественно, такое экстенсивное хозяйствование порождало шлейф острейших экологических проблем — нарушение гидрологического режима рек и подземных вод, усиление водной и ветровой эрозии, пылевых бурь, деградацию почв и опустынивание территорий и т.п., что неизбежно в перспективе подрывало природную основу устойчивого развития агрикультуры. Эти процессы фактически были повсеместными в районах подсечно-огневого и залежного земледелия — в самых разных климатических поясах и ландшафтных зонах. Они были весьма схожими в Средиземноморье и на Среднем Востоке, в муссонной Азии и Северной Америке, в африканских саваннах и восточно-европейских лесостепях. Таким образом, очевидна историческая закономерность.

Нарушение социально-экологического равновесия, связанное с последствиями неполитической революции, стало новым историческим вызовом, требовавшим адекватного ответа. Видимо, переход от неолитических обществ к стадии более зрелых цивилизаций эпохи энеолита и ранней бронзы можно рассматривать и как наступление принципиально нового этапа во взаимодействии природы и общества.

  1   2   3



Схожі:

1 Исторический опыт человечества и устойчивое развитие iconДокументи
1. /Исторический поворот в развитии человечества.txt
1 Исторический опыт человечества и устойчивое развитие iconРазвитие и функционирование народного образования города Кременчуга в послевоенные годы
На развитие и достижения современной образовательной отрасли г. Кременчуга повлияли исторические предпосылки ее формирования, сохранения...
1 Исторический опыт человечества и устойчивое развитие iconПолитическая коррупция
Исторический опыт свидетельствует, что с помощью коррупции достигались высочайшие вершины власти. Вместе с тем, коррупция нередко...
1 Исторический опыт человечества и устойчивое развитие iconМинистерство сельского хозяйства Российской Федерации Департамент научно-технологической политики и образования Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования
Благовещенске состоится международная научно-практическая конференция «Россия и страны атр: исторический опыт аграрного развития»,...
1 Исторический опыт человечества и устойчивое развитие iconКнига 2 Послания Для Просвещения Человечества в Трансформации
Источником Любви зоны лет назад. Сознание пятого измерения, принесённое на Землю существами; составившими лемурийскую расу, в течение...
1 Исторический опыт человечества и устойчивое развитие iconВнеклассное мероприятие по физике для учеников 8 11 классов» Тема «Прав ли был Прометей, давший людям огонь» Агитпредставление для учеников 11 класса
Цель: формировать у учеников интерес к науке физика, показать роль и значение достижений ученых на научно-технический прогресс и...
1 Исторический опыт человечества и устойчивое развитие iconЛучший опыт – для лучшей жизни!
Динамичное социально-экономическое развитие, успешная реализация многих инновационных проектов на предприятиях Республики Мордовия,...
1 Исторический опыт человечества и устойчивое развитие iconДокументи
1. /Биологическое развитие двойного оплодотворения. Эмбриональное развитие.doc
1 Исторический опыт человечества и устойчивое развитие iconСрок созревания вкус плодов
С бордово- красным румянцем иммунное к парше и высоко устойчивое к мучнистой росе
1 Исторический опыт человечества и устойчивое развитие iconДокументи
1. /исторический конкурс Лелека/Лелека 2011 dodatok_1.doc
2. /исторический...

Додайте кнопку на своєму сайті:
Документи


База даних захищена авторським правом ©te.zavantag.com 2000-2017
При копіюванні матеріалу обов'язкове зазначення активного посилання відкритою для індексації.
звернутися до адміністрації
Документи